Поле биты - Вечность
Шрифт:
Так что нам было грешно разбрасываться такими ценными кадрами! [9] Особенно если направить их неуемную энергию в нужное русло. Но вот что этим «кадрам» может сейчас взбрести в голову?
Ага! Все-таки запорожцы решили не атаковать с ходу крепость с неизвестным противником, а попытаться для начала выяснить отношения. Ну, или провести рекогносцировку на месте. От эскадры отделилась одинокая «чайка» и на веслах, но довольно бойко пошла к берегу. Но не к причалу, а к полоске пляжа рядом. Подойдя на полсотни метров, гребцы подняли весла, и «чайка» замедлила
— Эй, на берегу! Кто вы такие?! — донесся с кораблика зычный голос.
— Воинские люди московского царя! — сложив ладони рупором, ответил я.
— Православные? — на всякий случай уточнили с «чайки».
Я медленно вылез на бруствер и отчетливо перекрестился. Три раза. Достал из-за воротника крест и поцеловал его. А затем нараспев стал читать «Отче наш». «Чайка», даже идя по инерции, приблизилась уже на двадцать метров, и с нее были отлично видны все мои манипуляции. Видимо, доказательства я представил весомые — гребцы взмахнули веслами, и кораблик буквально выбросился на берег. С борта немедленно спрыгнуло два десятка человек.
Н-да… Ну и видок! Да у нас последний бомж с «трех вокзалов» и то лучше одет, чем эти знаменитые воители! Что за немыслимые лохмотья? [10] А уж рожи… прямо хоть сейчас на доску «Их разыскивает милиция».
Несмотря на теплую погоду, все прибывшие были в бараньих шапках. А еще каждый из запорожцев имел роскошные длинные усищи — или свисающие на грудь, или обмотанные вокруг собственных ушей. Особенно приколько это смотрелось на фоне недельной щетины.
— Кунсткамера! — шепнул стоящий рядом Мишка. — Какой-то феерический цирк уродов!
Каких-либо враждебных действий казаки не предпринимали, просто посматривали по сторонам. Особое внимание уделялось непривычного вида оружию и доспехам вышедших на берег солдат — наши бойцы были одеты в кованые полукирасы и держали в руках «Маузеры 98К» с примкнутыми штыками.
Запорожцы были поголовно вооружены саблями, а кроме этого, имели пистоли с колесцовыми замками. У некоторых за поясом торчали чуть ли не целые батареи — четыре-пять штук. А у оставшихся в лодке были видны длинные фитильные ружья.
— Я начальный воевода над всеми воинскими людьми московского царя в этих землях! — громко объявил я. — А кто старшим у вас?
Вперед гордо выступил мужик в обрывках когда-то красного кафтана. Рубахи на вояке не было, зато шаровары легко могли поспорить по объему с небольшим воздушным шаром. Правда, с такими дырищами шар бы не взлетел.
— Я старшой! — подбоченясь, заявил этот красавчик. — Кошевой атаман Петр Конашевич, по прозвищу Сагайдак!
— Екарный бабай! — послышался сзади шепот Суворова. — Так это сам Сагайдачный! Будущий гетман…
— Эй, а ведь я тебя знаю! — внезапно сказал стоящий прямо напротив меня одноглазый воин. — Ты у московского царя пехотой командовал! Я помню, как ты с двумя своими братами позапрошлой зимой в Путивль пришел.
— Точно! — Теперь и я узнал этого мужика. —
— Так глаза я токмо в прошлом годе лишился! — сказал казак и весело расхохотался. Его товарищи немедленно поддержали одноглазого громким смехом, словно услышали забавную шутку. Я так и не понял, что смешного могло быть в факте увечья, но из вежливости улыбнулся.
Действительно, в период борьбы за власть несколько тысяч казаков воевало на стороне Дмитрия. Правда, все-таки были самой ненадежной частью войска. Но после захвата Москвы и коронации Дмитрий расстался с ними полюбовно — заплатил неплохие деньги и вручил дорогие подарки.
Ледок взаимного недоверия был сломан. Мы пригласили казацкого старшину откушать с дороги, чем бог послал. Я считал, что дружеский ужин неминуемо перерастет в разгульную ночную пирушку с обильными возлияниями, но казаки меня удивили — пили весьма умеренно. Оказалось, что выборные атаманы вообще не злоупотребляют алкоголем, а уж в походе и подавно.
Во время завязавшегося разговора мы выяснили немало интересных вещей.
Планы по очищению Причерноморья от татар и ногаев казаки встретили радостно. Сагайдачный заверил, что запорожцы и донцы смогут выставить больше двадцати тысяч бойцов. На «чайках» и стругах, конными и таборами, то есть на возах. Атаман заверил, что казацкий табор может отразить нападение вдесятеро большего числа татар. Но вот угнаться на возах за кочевниками невозможно.
Ходить на Крым нам рекомендовали зимой или ранней весной. Зато разорять прибрежные города удобнее именно летом, пока не ударили осенне-зимние шторма. Заодно можно, если хватает сил, совершать набеги на горные луга, где летом прятались от зноя лучшие крымские стада.
Затем нам дали политический расклад по Причерноморью. Донцы очень хотели избавиться от турок в Азове, а запорожцы — разорить Очаков и Казыкермен. А еще на татарву были зело злы черкесы. И если их позвать с умом, могли выставить несколько тысяч воинов. На море к запорожцам для совместных набегов присоединяются шапсуги.
Текущее восстание крестьян и сипахов (дворян) в Анатолии идет под антииноземными лозунгами. Все места на вершине властной пирамиды занимают бывшие янычары, по происхождению иноземцы, поглядывающие на коренных турок свысока. Даже само слово «турок» там стало ругательством, аналогом нашего слова «быдло».
Выяснилось, что в самом Крыму и Турции существуют некие сообщества невольников, которые мы на современный лад назвали бы шпионскими сетями. Рабы добывают информацию, где только можно, и передают ее собратьям на свободе через купцов, пастухов, людей, приезжающих выкупать родственников.
Поэтому казаки имели очень точную информацию по всему Черноморскому ТВД о местонахождении армейских лагерей, численности гарнизонов, персоналиям командиров, наличии материальных ценностей, составе и качестве флота и артиллерии. Казацкие набеги отнюдь не были ударами вслепую.