Поле биты - Вечность

Махров Алексей

— Потому, что мы вернулись в ту же минуту, из которой отправились. Твой фотограф, сидящий в красной «Ниве» на той стороне улицы, даже не успел соскучиться.

— Ты знал?!

— Да, я засек его, когда приехал на встречу. Можешь ему передать, что он лопух! И про твой диктофон под одеждой я тоже знаю. А вот про твой разговор с редактором журнала могу только догадываться. Как он воспринял запись нашей с тобой беседы? Потребовал более весомых доказательств или счел это полной чепухой? Ты поэтому на вторую встречу притащила фотографа?

— Ты все знал с самого начала

и тем не менее устроил мне такую великолепную прогулку? Я чувствую себя последней свиньей. Извини, Сергей, я, пожалуй, пойду! — Мария открыла дверь и выскочила на тротуар.

— Маша, — сказал я в спину удаляющейся девушки, — я не обижаюсь — ты просто делала свою работу. Но теперь подумай — либо мы будем друзьями, либо ты будешь раскручивать сенсацию. Что тебе будет интереснее?

— Я подумаю! — очень серьезно ответила Качалова. — А что бы предпочел ты?

— Я бы предпочел первый вариант! — Махнув на прощание рукой, я сел за руль и погнал машину на бешеной скорости, давая выход накопившимся эмоциям.

Глава 12

На следующий после похода в начало века день я отправился на Куликово поле — навестить друзей. По кислым мордам ребят я догадался, что накануне что-то произошло. Я насел на товарищей с расспросами и вскоре узнал правду. Игорю все-таки удалось уговорить Бэдмена на авантюру. Они выкатили свою «Газель» в центр поля, поставили прямо перед позициями Передового полка, развернули «окно» и открыли по наступающему неприятелю стрельбу из пулеметов. Но генуэзские наемники оказались не робкого десятка и, невзирая на потери, продолжили атаку. И через пару минут, израсходовав все снаряженные ленты, мои друзья отстреливались из пистолетов от лезущих в кузов панцирников. Пришлось в срочном порядке закрывать «окно».

Внимательно просмотрев запись этого знаменательного сражения, я долго ругал Мишку и Гарика. Ведь в этот раз они были на волосок от гибели. На экране было отчетливо видно, как в спину бросившемуся к компьютеру Мишке попало два арбалетных болта. Бронежилет, конечно, выручил. А что было бы, если стрелы ушли бы выше или ниже? В голову или по ногам? Бэдмен не смог бы закрыть «окно», и в нашу реальность, убив моих друзей, полезли бы тупые, но не боящиеся крови головорезы. Да здесь на многие километры вокруг не останется ничего живого!

Как следует обматерив этих авантюристов, я вырвал из них обещание никогда больше так не поступать. Вскоре мы вместе сидели в палатке за накрытым столом, отмечая мой приезд. Пили мало, налегая в основном на сухое красное вино. Поддавшись настроению момента, я рассказал друзьям о своих встречах с Марией.

— Серега, да ты, кажется, влюбился! — подвел итог моим откровениям Горыныч. — С чего бы еще ты стал так стелиться!

— Влюбился или не влюбился, но Серега не прав, посвятив постороннего человека в наши дела, — отрезал Мишка, но тут же призадумался. — Хотя нам уже давно нужно вливание свежей крови, вот только не было подходящей кандидатуры.

— Если эта девушка действительно такая умная и образованная, то сможет нам что-нибудь подсказать, — уже

вполне серьезно сказал Гарик. — Ведь мы зациклились на одном и том же! Все рвемся отечество защищать. А как это лучше сделать и в какой момент, толком не знаем!

— Эх! — выдохнул Бэдмен. — Прав Серега, прав, мы чистые технари, нам остро не хватает базовой гуманитарной подготовки. И поисками исторических фактов в Интернете мы не перебьемся.

— А если она на нас власти наведет? — вспомнил про безопасность Гарик. — Линять придется в аварийном порядке, а у нас ничего не готово. А ведь линять придется в другое время, здесь нас разыщут в любом государстве!

— Ну, начнем с того, что власти она при всем своем желании навести не сможет. Доказательств у нее нет, кроме аудиозаписей наших разговоров, — сказал я. — А кто из власть имущих, находясь в здравом уме и твердой памяти поверит, что какие-то придурки в каком-то сарае на коленках собрали машину времени из лампового ЭВМ и микроволновки.

— Спасибо за придурков, — расхохотался Гарик, — я как представлю себе эту картину: сарай, в нем верстаки, заваленные мотками медной проволоки, шестеренками и радиолампами. И три пьяных балбеса, кувалдами забивающих заклепки в странную конструкцию, напоминающую гибрид паровоза и радиоприемника!

Мы с Мишкой тоже заржали, вообразив такую сцену.

— И ведь опять ты прав, сукин сын! — отсмеявшись согласился с моими доводами Бэдмен. — Нет у нее на нас ничего и не будет, а тому, что уже есть, — никто не поверит! Но, судя по твоему рассказу, тут вопрос в другом — захочет ли она сдать нас властям? Скорее всего, нет! Серега! Поверь моему опыту старого бабника, однако похоже, что ты очень ее заинтересовал. Не как красавец-мужчина, не обольщайся, а как человек, сделавший что-то неординарное, выходящее за рамки ее понимания. Дамы любят все загадочное.

— Хорошо, если ты окажешься пророком, Мишка, — сказал я, — не буду скрывать — Маша мне действительно очень понравилась. И конечно, больше в интеллектуальном плане, а не в сексуальном. Хотя девушка она красивая.

— Все, спекся, товарищ! — сделал вывод Горыныч. — Хотя тебе можно позавидовать. Это мы с Мишелем путаемся с развратными дурами и радуемся, если не попалась жадная до денег стерва.

За разговорами просидели до самого рассвета, как в старые добрые времена на Круглом холме. А утром я вернулся в Москву. И почти сразу отправил сообщение Маше с предложением о встрече и указал номер своего сотового телефона. Мария позвонила мне через несколько минут, словно она дежурила у компьютера, ожидая моего письма.

— Сергей, огромное вам спасибо, что связались со мной. Я сама не могла решиться на это, хоть вы и сказали о том, что не злитесь на меня.

— Маша, мы ведь перешли на «ты». Поэтому бросай свои интеллигентские рефлексии и приезжай обедать в «Аль-Казар». Буду ждать тебя в два часа дня. Там сегодня седло барашка под соусом бешамель. Ты даже можешь взять свой диктофончик, но говорить мы будем исключительно на отвлеченные темы. Например, об оперном искусстве, я в этой области профан, вот ты меня и просветишь.