Поле битвы - Россия!
Шрифт:
– Еда очень хорошая, - сообщила она американцу.
– Большое спасибо.
Тот кивнул:
– Рад, что вам понравилось. Как я хотел бы угостить вас настоящим американским бифштексом, прямо с боен Канзас-Сити. Вы бы язык проглотили.
Из его слов следовало, что американское мясо еще лучше. Но Валя не могла представить себе такого. Ей ни разу не доводилось пробовать такого мяса, она даже не подозревала, что подобное вообще бывает. А американец, похоже, находит его не слишком уж и хорошим. Он только ковырялся в своей тарелке. Это ее
Возможно, он просто показушник, как почти все они. Не только американцы, вообще мужики. И все же этот казался особенным. Такой скромный, все старается угодить.
Зажатая между мужланами, с которыми познакомила ее Татьяна, Валя долго наблюдала за его отражением в зеркале, пока он наконец ее не заметил. Очень красивый чисто американской, какой-то мальчишеской красотой, и сперва она решила, что он сидит один из гордости. Но в его движениях сквозила неуверенность, а когда их глаза наконец встретились, она не увидела в его лице того волчьего выражения, которое неминуемо присутствовало бы у такого красавца, будь он русским.
Возможно, он действительно хороший человек, порядочный и щедрый. Но тогда почему он дурно отзывается о лучшей еде, какую она когда-либо пробовала?
– Очень вкусно, - повторила Валя вежливо, но твердо.
Похоже, он почувствовал, что сделал неверный шаг.
– Да, конечно, неплохо. Они здесь стараются как могут. Хотите еще картошки? Я свою все равно не осилю.
– Нет, - соврала Валя.
– Я слишком много всего съела. Спасибо.
Ей хотелось закрыть глаза и прислушаться к чудесной мелодии, заигравшей во всем ее теле.
Она подцепила на вилку овощи в густом соусе, стараясь не капнуть на платье. Вале казалось, что она все бы отдала, даже пошла бы на преступление, ради хотя бы еще одного такого обеда.
Она следила за ним, сидящим за стойкой бара, и наконец решилась. Свиньям, которых подсунула ей Таня, явно требовалось только одно. В них не было будущего. От них ничего хорошего не дождешься. Но вот мальчишеского вида красавчик у бара… Пожалуй, в нем чтото есть. Достаточно молод, чтобы казаться свободным, чтобы иметь в будущем больше, чем в прошлом. Валя решила, что стоит попробовать. В худшем случае она все равно избежит противных лап старого пьяницы.
– Хотите еще чуть-чуть вина?
– спросил он, уже взявшись за бутылку.
– О да. Пожалуйста. Видите, оно очень хорошее. Русское вино. Его делают в Крыму.
От нее не укрылось облачко, пробежавшее по его лицу, знак несогласия. Что с ним такое? Чего ему надо? Чего он еще может желать?
Валя решила, что он просто пытается произвести на нее впечатление. Ну и пусть - не самый худший способ. Он еще такой мальчик, а хочет, чтобы она видела в нем мужчину.
Валя снова сделала над собой усилие, чтобы не торопиться и перестать лопать, как изголодавшаяся дворняжка. В наказание за плохое поведение она заставила себя на минуту отложить в сторону нож и вилку и заговорить с американцем.
– Джефф, вы такой милый.
Она внимательно следила за выражением его лица. Никаких неприятных перемен: ни внезапного смущения, ни глупой таинственности. Только едва заметное напряжение и отблеск боли в глазах.
– Нет, - медленно произнес он, - я не женат. Был. Но сейчас - нет.
– О, простите. Ваша жена умерла?
Он слегка улыбнулся, и выражение боли исчезло.
– Нет. Все не так страшно. Мы просто не подошли друг другу. Мы развелись.
«Наверное, какая-нибудь бессовестная американская шлюха, - решила Валя.
– Стерва, у которой столько много всего, что она может себе позволить разбрасываться мужьями направо и налево».
– У вас есть дети?
– Нет, - сказал он.
– Думаю, в этом нам повезло.
Затем он сменил тон и наклонился к ней поближе.
– А вы? Не могу поверить, что вы не замужем.
Валя проглотила еду и ответила ему очень серьезным взглядом.
– Мой муж погиб, - соврала она.
– В самый первый день войны.
Он вжался в спинку стула и вытянулся как струна.
– Валя, простите…
– Я не хотела бы говорить об этом, - сказала она.
– Сегодня я впервые провожу вечер вне дома. Моя подруга решила, что мне надо развлечься.
– Конечно, - пробормотал он.
– Я только…
– Неважно. Расскажите мне о вашей жене, - попросила Валя, хотя ей вовсе не хотелось слышать о ней.
– Наверное, она очень плохая женщина.
– Тут она отправила в рот кусочек мяса, уверенная, что теперь-то он будет говорить долго.
– Дженифер?
– переспросил американец.
– Нет, Дженифер вовсе не плохая. Мы просто смотрели на мир разными глазами.
– Он улыбнулся.
– В Америке ходит шутка, что каждый имеет право на один пробный брак. Наверное, я использовал свою попытку.
Валя в спешке проглотила кусок.
– Значит, вы собираетесь жениться снова?
– Не знаю. Возможно, если встречу подходящую женщину. Я пока об этом не думаю.
– Может, вы все еще любите ее?
Американец задумался на мгновение:
– Нет. Думаю, я ею уже переболел. Нам порой бывало хорошо. И, пожалуй, я продолжал любить ее еще долго после того, как она разлюбила меня. Но теперь все кончено.
– Я считаю, вы должны встретить очень хорошую женщину.
Американец улыбнулся. У него была замечательная мальчишеская улыбка.
– Или она встретит меня.
– Он долил еще вина, наполнив ее бокал почти до краев.
Внезапно ее желудок сжало, как в тисках. Кошмарная, острая боль пронзила все ее тело. Валя перестала жевать и застыла с широко раскрытыми глазами. Потом боль отступила, оставив ее опустошенной и ослабевшей, с капельками пота, блестевшими на лбу. Ее правая рука намертво вцепилась в скатерть.
Она заставила себя продолжать жевать.
– С вами все в порядке?
– спросил американец.
Валя кивнула.