Поле битвы — Москва
Шрифт:
Да уж...
Кстати! Для нас с Серегой новости. Сегодня нам придется после ужина и ориентировочно до полуночи гулять на свежем воздухе. То есть до того момента, когда боевые братья закончат любезничать с поварихами и пойдут их провожать.
— Не понял... — удивился Иванов. — Вы что, с ними — до города пешком?
— Да они обе местные, из Рыбаков, — пояснил Петрушин. — Тут идти-то всего ничего.
— И незамужние? — недоверчиво прищурился Иванов.
— Да кто их знает, — пожал плечами Вася. — Мы как-то не
— А напрасно, — осуждающе покачал головой полковник. — Деревенские мужья — это еще те товарищи. Этак и до скандала недалеко. Выловят вас как-нибудь, дюжиной, с оглоблями, да ввалят по первое число!
— Тоже неплохо, — одобрительно кивнул Петрушин. — Хоть разомнемся как следует...
— Ну, смотрите. Нам сейчас ни в какие истории попадать нельзя. Так что вы уж того... Осторожнее.
— Будем, — пообещал Петрушин. — Что вы, не знаете нас, что ли?
— Да в том-то и дело, что знаю, — Иванов сокрушенно вздохнул. — Ладно, посмотрим... А теперь давайте поговорим, как мы будем себя вести по приезде журналистов...
Около часу дня в пансионат подъехали трое вальяжных военных в чине полковников и приволокли с собой целый выводок «акул пера». Вся компания едва поместилась в двух микроавтобусах.
Пока журналисты расчехлялись на стоянке, Иванов потихоньку увлек в сторону полковников — хотел напомнить насчет конфиденциальности. О местопребывании не упоминать, ни в коем случае не допускать попадания в кадр характерных деталей, по которым можно догадаться, где была произведена съемка...
Военные оказались хамами. Ты кто такой, мужчина? Да так, полковник контрразведки Северо-Кавказского военного округа...
Ты отдыхающий?
Да, отдыхающий, но...
Вот и отдыхай себе на здоровье. А командовать будешь у себя в округе. Чего вообще лезешь?
Тут полковник сообразил, что неправильно представился — по привычке, не успел освоиться в новой ипостаси. Когда осваиваться, если по новому месту службы ни разу не был, все с командой, при деле...
Он тут же поправился: извините, ошибся маленько — я полковник, но на генеральской должности, и теперь уже из контрразведки МВО (Московского округа).
Военные гнусно посмеялись над нашим командиром. Ты, говорят, разберись сначала, кто ты такой на самом деле, а потом представляйся. И вообще, вали отсюда, у нас мероприятие, мешаешь...
Вот такая, блин, халатность. Разжирели они тут, на вольных хлебах. Попробовал бы у нас в группировке какой-нибудь незнакомый полковник представиться подобным образом! Моментом уронили бы лицом в грязь и оттащили в контрразведку. А там, в теплой перспективе паяльной лампы, его за пару минут привели бы в чувство...
Впрочем, я лично при этом нехорошем разговоре не присутствовал, это полковник потом нам все рассказал.
Мы с Васей в этот момент вовсю играли в настольный
А у меня все тело до сих пор было в кровоподтеках. Домашним пришлось врать, что сорвался с кручи, когда лез за горными фиалками (интересно, есть такие цветы и где?). Хотел, типа того, любимой жене неожиданный подарок сделать. Но маленько не долез. В следующий раз — обязательно!
Дочь похвалила — папа у нас рыцарь! После стольких лет супружества не очерствел душой, сохранил свежесть чувства и все такое прочее.
Сын посмотрел как на последнего идиота. Практичный товарищ. Деньги привез — и молодец, давно пора компьютер «апгрейдить». А на фига цветы?
Это тоже характерная особенность военной семьи. Папа все время в командировке, цветов дома не бывает. С одной стороны — хорошо, значит, маме никто из посторонних мужчин цветы не дарит. С другой стороны, привыкнет, потом будут проблемы с девушками, которые в большинстве своем почему-то любят флору.
Жена сказала, что такие подарки она в гробу видела, и тут же расплакалась. Видимо, не поверила. Она у меня тоже вроде как психолог, вранье чует за версту...
Так вот, мы с Васей непринужденно резались в настольный теннис в фойе, Иванов злобно следил за прибывшей компанией издали, а остальные должны были по сценарию спрятаться в номерах. Чтобы, как и приказали, не было никаких намеков на некие «левые» контакты.
Линию поведения мы обсудили, Иванов придирчиво осмотрел нас: взгляды ясные и бессмысленные, как и положено военным на заслуженном отдыхе.
Лица чистые. Спасибо ребятам Казбека, обработали по всем правилам пиарского искусства...
— Пошло движение, — раздался голос Петрушина откуда-то из недр спортивной куртки, висевшей на Васе бесформенным мешком.
Я невольно вздрогнул и выронил ракетку.
Вася невозмутимо вытащил из внутреннего кармана куртки рацию.
— Понял. Подлетное время?
— Две минуты.
— Понял, до связи.
— Отключаюсь...
— В кустах сидит? — я поднял ракетку и сгладил ехидством свою секундную растерянность.
— Зачем в кустах? — Вася ехидства не понял. — Наш этаж, конец коридора, где веши гладят.
— И что там?
— Окно, маленькая комнатка, горшки с фикусами, отличный обзор. Хорошее снайперское гнездо.
— А почему не на крыше?
— А зачем... — тут Вася внимательно посмотрел на меня и надулся. — Да сам ты такой!
— Да, непросто вам, военным, в мирной жизни...
Рацию выключил?
— Выключил... И ни хера она не мирная. Вон, каждый день пачками валят, прямо в центре города. Ты бы видел, что у них тут творится — куда там нашим сводкам...