Покорись мне
Шрифт:
Давление начинает нарастать в моем позвоночнике.
Они оба ускоряют темп и силу своих толчков, и я двигаюсь в такт с ними, нетерпеливо выгибаясь и постанывая при каждом восхитительном растяжении моего тела. Генри падает обратно на кровать, не в силах больше сдерживаться. Он наблюдает, как я двигаюсь над ним, его губы приоткрыты, дыхание прерывистое, стоны глубокие и неистовые.
Генри достигает оргазма первым, его пальцы впиваются в мои бедра, пока он входит в мою киску резкими, беспорядочными толчками, его лицо искажается, он стонет. Это немедленно запускает цепную реакцию, и мое тело начинает содрогаться
Я падаю на тело Генри, больше не в силах держаться, пока мужчины кончают, пульсируя и изливаясь в меня.
Спустя мгновения в комнате снова становится тихо, если не считать нашего прерывистого дыхания. Я лежу на Генри. Его грудь поднимается и опускается, его, похоже, не волнует, что Ронан склонился надо мной, его потная, твердая грудь прижата к моей спине, его руки по обе стороны от нас, чтобы не придавить меня.
Ронан нежно целует мое плечо.
— Спасибо, что позволила мне в последний раз побыть с тобой, Рыжая.
Я поворачиваю голову, чтобы встретить его полуприкрытые глаза, в которых сейчас столько нежности и любви.
— Это было... Я никогда не забуду сегодняшний вечер.
— Я тоже. — Его взгляд опускается на мои губы. Он колеблется всего секунду, прежде чем, почти робко, наклониться и коснуться своими губами моих один... два раза...
Он отодвигается, чтобы встретиться с удовлетворенным взглядом Генри, и на долгое мгновение между ними что-то происходит. А затем он отрывается от меня, оставляя мою спину холодной.
— Поцелуй меня прямо сейчас, — шепчет Генри, но он не ждет, пока я начну действовать, его пальцы зарываются в мои волосы, и он тянет мои губы к своим, чтобы подарить мне на удивление горячий и крепкий поцелуй.
Мне требуется мгновение, чтобы ответить, а затем я морщусь, когда Ронан медленно выходит из меня, моя задница горит. Наполненность исчезает почти сразу.
Пол скрипит от шагов Ронана, когда он, не сказав больше ни слова, исчезает за дверью спальни.
— Тебе понравилось? — шепчет Генри, его мускулистые руки обнимают мое обессиленное тело, укутывая меня, словно в кокон.
— Тебе нужно спрашивать? — Я прижимаюсь губами к его шее, ощущая вкус соли от его пота. — А тебе?
Он отвечает мгновенно.
— Да. Наблюдать, как ты кончаешь... это было невероятно. — Он делает паузу. — Ты собираешься просить меня о...
— Нет. — Я качаю головой, чтобы подчеркнуть свою решимость.
— Хорошо, потому что я больше никогда не хочу делить тебя с кем-то подобным образом. — Его руки начинают скользить по моим плечам, вдоль спины, вниз, чтобы охватить мою чувствительную задницу. — Каждый квадратный дюйм этого тела принадлежит мне и только мне с этого дня, ты понимаешь?
— Каждый квадратный дюйм. Твой и только твой. — Я провожу кончиком языка по внешнему изгибу его уха и чувствую, как он вздрагивает подо мной. — Я люблю тебя больше, чем ты вообще, можешь себе представить.
Мое тело смещается, когда его грудь вздымается от вздоха.
— Поверь мне, я прекрасно это понимаю.
ГЛАВА 20
Я
Я всегда буду считать все это — дикую природу, красоту, умиротворение — чем-то, принадлежащим ему.
— Еще кофе, Эбби? — спрашивает Генри изнутри.
— С огромным удовольствием. — Я с покорным вздохом допиваю остатки из своей первой чашки. Скоро мы сядем в вертолет и направимся на частную взлетную полосу Генри, а затем его самолет вернет нас назад на Манхэттен, где нас ждет «настоящая жизнь». Что бы это ни значило, потому что жизнь с Генри никак нельзя назвать нормальной. Для меня это совершенно новая жизнь, полная глубокой и необычной дружбы, собственного бизнеса, который, возможно, превратится во что-то, чего я пока даже не могу постичь, — и большего количества денег, чем я в состоянии представить.
Хотя ничто из этого не имеет значения, если во главе всего не стоит Генри.
Он — единственное, что действительно важно.
Я смотрю на воду, когда Генри забирает мою пустую кружку, чтобы наполнить ее снова. Я терпеливо жду, протянув руку, готовая принять ее обратно.
Но вместо горячей кружки я чувствую, как что-то скользит на мой палец.
— Боже мой. — Я ошеломленно смотрю на свою руку, на обручальное кольцо его бабушки.
— Выходи за меня, — шепчет Генри.
Мое сердце пропускает несколько ударов, пока я осознаю эти слова. Должно быть, мне послышалось. Мы вместе всего несколько месяцев. Это Генри Вульф. Но затем я снова вижу кольцо, прямо здесь, на моем пальце, смотрящее на меня...
— Выходи за меня, Эбби, — снова повторяет он.
— Я... но... почему? — запинаюсь я.
— Почему? — Он приподнимает пальцем мое лицо, заставляя встретиться с ним взглядом. Он смотрит на меня с такой интенсивностью. — Потому что я доверяю тебе так, как никому другому. Потому что ты постоянно в моих мыслях. Потому что, когда я застрял в той шахте, единственной моей мыслью было вернуться к тебе. Потому что ты знаешь, какие вещи — даже самые простые, вроде праздничного торта в старой печи — сделают меня счастливым. — Он наклоняется, прижимая свой лоб к моему. — С тех пор как ты вошла в мою жизнь, ты была в ней каждую секунду каждого дня. Выходи за меня, Эбби. Позволь мне любить тебя всеми известными мне способами.
Рой бабочек бешено взмывает у меня в животе. Но...
— Генри, последние несколько недель были тяжелыми для тебя. Я имею в виду, твой отец умер, потом Скотт... А потом ты чуть не погиб, всего два дня назад! Откуда ты знаешь, что просто не захвачен всем этим водоворотом?
Он усмехается.
— Думаешь, я сделал тебе предложение, потому что захвачен водоворотом?
— Нет. — Генри может действовать быстро, но всегда с четкой целью и взвешенно принимая решения.
— Я думал об этом несколько недель. Но я продолжал играть в адвоката дьявола, убеждая себя, что должен подождать и дать всему утрястись. Однако если последние несколько дней и научили меня чему-то, так это тому, что я никогда в жизни не был так уверен ни в одном решении.