Покорение Европы
Шрифт:
– Гор, давай включайся! Шоу маст гоу он!
Тот криво улыбнулся.
– Хватит болтать, – повысил голос Хэпибулин. – Все будет нормально. Надо заниматься игрой, а не выяснением степени опасности друг для друга. Белые и плюшевые парни стронгом не занимаются.
Все молча наблюдали за капитаном команды, которого явно разозлили пустые препирания товарищей.
– Готовность пять минут, – сухо выдал он. – Отсутствие на старте будет расцениваться как заявка на уход из команды. Сегодня для анализа и проработки стратегии игры нужно сделать не менее десяти проходок. Пять минут.
На последних словах Хэпибулин
– Все будет нормально. Я обещаю, – после недолгого молчания сказал Лепов.
Али буквально просверлил Гора глазами, а затем недружелюбно процедил:
– Посмотрим.
Гор пожал плечами и пошел на скамейку подтянуть шнурки кроссовок. Сейчас Лепов прямо-таки физически чувствовал недоброжелательные взгляды на себе. Али своим выступлением здорово разворошил подспудно тлеющие угли враждебности.
«Я докажу, что нужен команде. Буду играть в полную силу», – решил про себя Гор.
Через несколько минут прозвучал сигнал, призывающий стартовать. Началась привычная работа. На этой проходке Гор выкладывался изо всех сил, как и планировал, до надрыва мышц и хруста связок. Когда забирали куб, Хэпибулин, который опять оказался в связке с Гором, быстро шепнул:
– Мягче работай, а то поломаешь кого-нибудь.
Лепов кивнул, но скорость не сбавил. Сейчас он был на пике формы и хотел максимально выложиться. Их команда опять шла со значительным опережением, выбранная тактика приносила видимый результат.
Неожиданно резко прозвучал сигнал аварийного останова игры. Через несколько секунд, когда инерция у игроков закончилась, все начали осматриваться в поисках пострадавшего: аварийный финиш практиковался, когда какой-либо игрок получал травму, несовместимую с продолжением игры.
Травмированным игроком оказался Хэпибулин. Он лежал у подножия щита и страшно матерился.
Янек на правах судьи скомандовал поднять капитана сборной и отнести на больничный стол, находящийся рядом с трибунами. Там Хэпибулина зафиксировали специальными ремням, а потом вокруг его тела начал выписывать сложные пируэты дрон в режиме сканера-томографа.
– Ничего страшного, – огласил вердикт Янек. – Выпадение левого плечевого сустава из суставной сумки. Нужно вправить вывих и дать телу покой. Ну, что касается полноценной восстановительной терапии…, обращайся к профессиональному физиологу.
– Выводи данные, – потребовал Хэпибулин.
– Ок, кэп.
– Ты прав, Янек. Ничего страшного нет, но этим летом мне уже не побороться.
– Кэп, тебя в больницу или своими силами?
– Своими. Нечего людей по пустякам беспокоить. У тебя рука легкая, Янек, поэтому вправляй мне плечо. Ребята, придержите меня, чтобы я не дернулся в ответственный момент, а то на эти ремни надежды немного.
Несколько игроков, включая Гора, подошли к столу, чтобы помочь.
– Гор, а ты отойди от меня. Ты уже свое дело сделал, – процедил Хэпибулин.
Лепов на секунду опустил взгляд,
– Борян, это была случайность… Я не хотел нанести тебе травму.
– Сейчас это не важно. Пока просто не подходи ко мне. Парни, пожалуйста, проследите за Леповым.
К Гору демонстративно подошли несколько игроков во главе с Али. Тот пожал плечами и отошел в сторону метров на десять. Между тем Янек быстро вправил руку Хэпибулину и споро начал делать фиксирующую повязку.
– Янек, включи голограмму, посмотрим внимательно, что случилось.
После того, как собралась вся сборная, перед судейским столом возникла всё та же большая голограмма фрагмента игры непосредственно перед аварийным остановом. Запись прокрутили много раз, меняя ракурс и степень детализации изображения.
Раз за разом, во всех подробностях было видно, как Лепов буквально выдирает руку из плеча Хэпибулина, перебрасывая того через щит, как легкую матерчатую куклу.
– Кэп еще легко отделался, – высказал общее мнение один из игроков. – Лепов, ты, случаем, никакого апгрейда не прошел? А то, что ты тут вытворяешь, просто запредельно для нормального человека…
– Петер, не тупи, – вмешался Янек. – Два раза в год каждый игрок сборной проходит комплексную проверку. Люди, прошедшие апгрейд, к игре не допускаются.
– Может, это какой-нибудь хитрый апгрейд? – не сдавал позиций Петер. – Семейка-то у него непростая, как я слышал. Задействовали административный ресурс или придумали что-нибудь хитрое, что обычная проверка никогда не найдет. Надо бы отправить его на более тщательное исследование.
Предубеждение против Лепова было настолько сильное, что игроки сборной сразу восприняли высказывание Петера как руководство к действию. Они немного раздались в стороны, освобождая себе место для боевого маневра. Гор непроизвольно сделал шаг назад и встал в защитную стойку. Напряжение выросло до предела.
– Прошу минуту внимания! – морщась от боли, выкрикнул Хэпибулин. – Я слагаю с себя обязанности капитана сборной Калининского дистрикта.
Это было крайне неожиданное заявление, ведь в прошлом Хэпибулин приложил колоссальные усилия, чтобы стать капитаном молодежной сборной. Сначала команда затихла, придя в замешательство, а потом активно забурлила. Хэпибулин, сидя на больничном столе, поднял здоровую руку, призывая людей к тишине.
– После всем известных событий недельной давности практически все игроки сборной требовали от меня исключения из её состава Гора Лепова, но я своим особым статусом капитана принял решение оставить его. Признаю, желание победить в чемпионате ослепило меня. Мне очень хотелось перед вхождением во взрослую жизнь взять золотой кубок стронгкуба. Сейчас для меня очевидно, что этим решением я подверг ваши жизни и здоровье опасности. Искренне прошу у вас всех прощения! В данный момент не принципиально, были ли действия Лепова местью за мои отношения с его женщиной в прошлом или были просто несчастным случаем. В первом случае Гор Лепов – это ревнивый социопат, к которому нельзя поворачиваться спиной, во втором – человек, обладающий огромной силой и быстротой реакции, но который не может себя контролировать, что намного хуже, – капитан сборной сделал паузу, а затем продолжил: – Потому что тут маячит призрак второго Безумного Лепова. Прошу простить меня за тавтологию.