Шрифт:
1. Экскурсия.
С металлическим лязгом медленно приоткрылась тяжелая створка шлюза, поразившая своими размерами и толщиной. В увеличивающуюся щель проема постепенно стало видно длинное, тускло освещенное помещение. Группа молодых людей в два десятка человек столпилась за спиной невысокого, подтянутого мужчины лет пятидесяти, который стоял перед открытым проемом шлюза.
– Перед тем как мы продолжим экскурсию, я готов ответить на вопросы по блоку номер один, – сказал мужчина визгливым, не очень приятным голосом.
Высокий рыжеволосый парень сразу поднял руку, привлекая к себе внимание:
– Уважаемый
Экскурсовод на секунду опустил взгляд, сверяясь с личной голограммой, видимой только ему.
– Хэпибулин, за сегодняшний день вы прокомментировали буквально каждое мое слово! – экскурсовод устремил на парня тяжелый взгляд. – Слишком много фоните, молодой человек!
Хэпибулин демонстративно выпучил глаза и артистично зажал рот ладонями. Экскурсионная группа отреагировала на его очередную выходку сдержанными смешками. Лицо экскурсовода заиграло желваками: казалось, он сейчас потеряет самоконтроль и резко одернет нахала, но вместо этого мужчина негромко хлопнул в ладоши, привлекая внимание молодых людей.
– Итак, группа, это последняя ваша экскурсия по Изолятору перед вступлением во взрослую жизнь. Прошу вас проникнуться моментом и четко себе уяснить, что только от вашей ответственности перед собой и окружающими зависит, как сложится ваша жизнь. Зависит только от вас, провести свое будущее полноценным членом общества или быть ограниченным в гражданских и человеческих правах. Это зависит только от вас. Только от вас!
– Ну все, завел шарманку, – пробурчал Хэпибулин.
Экскурсовод так злобно на него посмотрел, что даже непробиваемый Хэпибулин стушевался и быстро скрылся в задних рядах группы. Экскурсовод победно оглядел ребят и веско добавил:
– И я буду это повторять без конца. Вопрос ответственности очень важен: он ключевой в современной цивилизации.
Наступила пауза. В первых рядах скучающей группы поднялась рука.
– Да, Селезнева, – после секундной задержки мужчина кивнул высокой русоволосой девушке в балахоне, совершенно скрывающем ее фигуру.
Девушка опустила руку:
– Фридрих Иванович, Вы все равно меня не убедили в этой истории с собакой.
– Уточните, в чем именно не убедил?
– Я все равно считаю, что неправильно изолировать тут целую семью из-за собаки, пусть даже и покусавшей прохожего.
– Не прохожего, Селезнева, а соседского мальчика. И изолировали не целую семью, а только собаку, ребенка и его отца.
– Так мать этого мальчика не изолировали, потому что она была беременной!
– Вы ошибаетесь, Элис. Мать мальчика не изолировали, потому что в их семье отец являлся официальным главой семьи, несущим за нее всю полноту ответственности, а не из-за того, что она на шестом месяце беременности.
Экскурсовод обвел колючим взглядом группу молодых людей, а затем торжественно добавил:
– Или, возможно, кто-то считает, что никто не должен нести ответственность за нанесение травм, подвергающих опасности чью-то жизнь, здоровье и будущее? Дрон службы общественной безопасности зафиксировал, как ребенок натравил собаку на соседского мальчика.
– Фридрих Иванович, так собака не сильно его покусала!
Экскурсовод громко фыркнул и брезгливо выдавил из себя:
– Я даже не хочу комментировать вашу последнюю реплику. Лично я считаю, что суд был слишком мягок. И вообще, если бы от меня зависело решение, то так легко эта семейка не отделалась бы.
Последнюю
– Если больше вопросов нет, прошу пожаловать в блок номер два – для людей, полностью пораженных в гражданских и человеческих правах. Обращаю внимание на то, что все они бессрочно изолированы от общества.
Группа молодых людей начала молча втягиваться в шлюз. И только неугомонный Хэпибулин с видом знатока очень громко прошептал:
– Видели, какой он дерганный! Обычный профессиональный перекос кровавой гэбни!
Ребята в голос засмеялись. У экскурсовода задергалось лицо, но он сделал вид, что не услышал Хэпибулина. Рослый парень очень крепкого телосложения, идущий в задних рядах толпы, постепенно вливающейся в узкий шлюз, чуть припоздал и со скучающим видом начал прогуливаться вдоль стены рядом с шлюзом. Он встал, прислонившись к стене, немного суетливо вытряхнул камешек из левого ботинка, прошел к входу, и, видимо, опять обнаружив какой-то дискомфорт, прислонился уже к противоположной стене и начал вытряхивать мусор из другого ботинка.
– Молодой человек, Вас долго еще ждать? – окликнул его экскурсовод, выглядывая из-за могучей створки шлюза.
Парень не отвечал, сосредоточенно копаясь в ботинке.
– Лепов, Вы скоро? – повысил голос экскурсовод после секундной сверки с личной голограммой.
– Да, уже бегу! – бодро отрапортовал парень и одним прыжком запрыгнул внутрь второго блока. Он кивнул экскурсоводу и прошел мимо него в длинное узкое помещение.
С правой стороны удлиненной невысокой залы располагался ряд небольших камер, забранных толстыми вертикальными прутьями, а с левой находилась глухая стена. Глаза постепенно привыкли к тусклому освещению, и стало видно, что камеры были высотой примерно по грудь обычного человека, а потолком им служила толстая плита перекрытия, на которой располагалась цепочка каких-то блестящих коленчатых механизмов высотой в два-три метра. Механизмы чем-то напоминали старинных промышленных роботов и располагались по одному строго над каждой камерой. На первый взгляд камер было не менее пятидесяти. Несколько из их числа, располагающихся у входного шлюза, пустовали, но характерный запах и шум дальше указывали на то, что следующие камеры обитаемы.
Экскурсовод собрал группу вокруг себя и расширил личную голограмму до видимого всем состояния, чтобы начать пространную лекцию, посвященную Изолятору. Нового в лекции оказалось немного. Оказывается, с целью минимизации негативных последствий для психики обслуживающего персонала изолятора внутри все процессы полностью автоматизированы. Людьми охраняется только наружный контур здания, а сервисное обслуживание и восстановление запасов еды с другими расходными материалами осуществляется в специальной пристройке, не имеющей прямого контакта с заключенными. Изолируемые люди делятся на две неравные по количеству группы: в первом, самом многочисленном блоке обеспечены достаточно комфортные условия содержания, потому что изолируемые там люди только временно и частично поражены в своих гражданских и человеческих правах. Во втором же блоке обстановка более чем спартанская, так как там бессрочно содержатся настоящие преступники, которые полностью поражены в своих правах.