Покидая Итуруп
Шрифт:
К вечеру пирог был приготовлен, баночка с яблочным повидло не забыта, а Сашка даже не поленился сосиски в тесте накрутить. Благо теста в морозилке хватило на всё. На всякий случай даже пачку чая в пакет забросила.
К соседнему дому бежала, как угорелая. Во-первых, было неимоверно страшно — единственный фонарь во дворе не горел, а тяжёлые тучи не давали проникнуть лунному свету на землю. Ну и во-вторых, хотелось донести вкусности если не горячими, то хотя бы тёплыми.
Так не хотелось сегодня уходить из дома. Сашка с Аней устроились на кухне с оставшимся пирогом, сериалом и полным
Вот ведь, угораздило же пообещать Ирочке прийти именно сегодня.
Квартиру, в которой жили Сергей с дочкой, я нашла легко. В их подъезде свет горел только в трёх окнах. И два из них на втором этаже, куда мне и нужно было.
— Света? — удивился Сергей, открыв входную дверь. — Ты здесь чего?
— Ой, пап, я забыла тебе сказать, что Светлана Андреевна сегодня придёт к нам в гости чай пить, — выглянула в коридор девочка. — Да вы проходите, не бойтесь, я вам нашу комнату покажу.
Я смотрела в озадаченное лицо хозяина квартиры и очень хорошо его понимала. Тут самим есть толком нечего, не то, что незадачливую гостью разносолами угощать.
— Сергей, извини, что я без предупреждения, только мне очень поговорить с тобой нужно, и я принесла Ирочке сосиски в тесте, — выдала я, протягивая Воронцову пакет с дарами, — она сказала, что их очень любит.
На этой фразе лицо Воронцова ещё более вытянулось, но, тем не менее, он шире открыл дверь, позволяя мне пройти внутрь квартиры.
— Кто же их не любит? — только и спросил хозяин квартиры, закрывая за мной дверь.
Глава 10.4
На маленькой кухне Воронцовых было очень уютно, правда чтобы разместиться за столом, пришлось сначала убирать кисточки, бумагу и краски, которые приготовила девочка для творчества.
Чай пили оживлённо болтая. Правда, болтала в основном Ирочка, рассказывая о том, сколько всего интересного на острове и как ей здесь хорошо. Сергей же чай пил молча, смотря в свою кружку, словно там были зашифрованы все ответы на невысказанные вопросы.
Но как только девочка оставила нас одних за столом, тут же грубо поинтересовался целью моего визита.
— И чего ты явилась?
А мне как-то сразу стало жуть как неуютно под этим его взглядом. Словно на детекторе лжи проверять меня собрался и заранее знал, где я буду врать.
— Да я просто пирог Ирочке пообещала…
— Свет!
— Ну хорошо, — вздохнула я. — Мне не помешало бы узнать, с чем я могу столкнуться увозя детей с острова.
— Каких детей? — Воронцов на секунду опешил от поступившего вопроса.
— Голубевых. Саша и Аня Голубевы живут у меня уже несколько лет. А недавно их мать прикатила и хочет… ну, в общем, не дело она затеяла, а я решилась….
— Марина приехала? Сюда? — Сергей аж выскочил из-за стола, опрокидывая табуретку, на которой сидел.
— Ну да, прикатила. Да не одна, с мужиком каким-то мутным и полным багажником дури.
— Но… Как же… Мать мне говорила, что нет её на острове. И много лет уже не видели. Я решил… думал, хоть сейчас жить нормально начну. С
Мы ненадолго замолчали. Мне всё же нужен был адекватный Сергей, а не этот дядька, у которого желваки так и ходят ходуном. Даже страшно стало, вдруг он меня прибьёт на своей кухне ненароком.
— Извини, Сергей, что я вот так вывалила последние новости. Но времени у меня немного. Сможешь ты мне объяснить, с какими трудностями столкнулся, когда Ирочку перевёз сюда или нет?
Одним движением Сергей поставил табуретку на прежнее место, но не сел на неё, а отвернулся к окну и заговорил. Медленно, словно выталкивая из себя слова.
— Не думаю, что ты столкнёшься с тем говном, в котором в прошлом году барахтался я. Ещё год назад я и не знал, что у меня дочка есть. Резинками пользоваться умел, баб менял часто, поэтому и не думал, что кого-то умудрился наградить ребёнком. И вот звонит мне как-то вусмерть пьянющая бабень и говорит, что дочка у меня есть. Я толком и не понял из её слов ничего, сбросил вызов и забыл. А через неделю после звонка она явилась к нам в отделение и сказала: «Забирай, а если не нужна — сдай в детдом». Развернулась и ушла. А дальше начался полный трэш. Никаких документов на ребёнка у неё нет. Судя по всему, родила в каком-то подвале и всё. Как только Ира выжить смогла — уму не постижимо. Дальше, выходило одно: сдавать её в детдом, чтобы там ей выправили документы… или ехать сюда. Здесь можно и без них жить. Мама пристроила в школу, я ушёл со службы и теперь пытаюсь освоить удалёнку. Интернет здесь хреновый, конечно, но для работы хватает.
Сергей вернулся за стол и в упор уставился на меня:
— Так что поверь, ты вряд ли столкнёшься с теми трудностями, которые выпали на мою долю. У нас денег сейчас, конечно, совсем мало, но на хлеб хватает, да и мать помогает.
— Ирочка как-то сказала, что тебе пришлось выбирать между прошлой работой и ею.
— Это не совсем так, — усмехнулся Воронцов. — Я ведь контуженный на родину вернулся. До сих пор что-то на голову накатывает — спать нормально не могу. Долго мыкался, прежде, чем в патрульные пойти. Возвращаться на остров боялся…. А так и койку в общаге выделили и зарплата капала. На жизнь хватало. А с появлением Иришки пришлось жизнь свою перекраивать. Конечно, опасался, что мы вместе с ней бродяжничать начнём, если не сдам её в детдом. А туда, сама знаешь, я её отпускать был не намерен.
— Скажи, Воронцов, — любопытство во мне отчаянно боролось с воспитанием, но несвойственная Воронцову разговорчивость помогла озвучить главную мысль. — А почему ты боялся на остров возвращаться?
— Из-за Марины. Мы с ней встречались раньше. До армии. Да что уж теперь говорить.
Мужчина с силой потер лицо руками, снова встал из-за стола и подошёл к окну. Я заметила, что он смотрит в окна нашего дома. О чём он думает, я не знала, но неловкость ситуации быстро сгладила появившаяся на кухне Ирочка. Без слов она подошла к отцу и ткнулась лицом в его живот. Я видела, как медленно мужчина опустил глаза и с любовью посмотрел на чёрненькую макушку дочери.