Покаяние
Шрифт:
Пауза.
Или ты про свою деревню Большие Сумерки?
КОЧУБЕЙ. От инсульта надо скрываться далеко. Это я правда знаю.
ГОЦЛИБЕРДАН. Вот и славненько. Если ты хочешь полететь в Гондурас, к убитому архиепискому Марадьяге, мы можем попросить у Борьки космический корабль. Звездолёт, ёб твою мать. С проверенным экипажем. Хочешь, мы попросим?
КОЧУБЕЙ. Попросим? Зачем?
ГОЦЛИБЕРДАН. Не хочешь – не попросим. Мне пора, Игорюня. Время. Дела. У меня же нет славы гения, чтобы хуячить весь день на диване. Будь умницей. Не совершай лишнего. Ты все равно не умеешь. Ты же вот хотел приют собачий в Серебряном бару сварганить?
КОЧУБЕЙ. Хотел.
ГОЦЛИБЕРДАН.
Кочубей оглядывается на Гоцлибердана.
Потому что ты не умеешь. Не надо тебе и пробовать. Если хочешь, купим тебе целые Фолклендские острова и свезём туда всех бездомных собак. Со всей Вселенной. Сто миллионов собак. Нет. Сто миллиардов собак. Боря оплатит. Я знаю, как его хорошо попросить.
КОЧУБЕЙ. Мальвинские острова? Не шути над ними, Гоц. Пожалуйста.
ГОЦЛИБЕРДАН. Над собаками? Их отстреливать надо, а не вышучивать. Андрюшка Полевой был двадцать семь раз прав. Я не знаю, зачем ты его заложил. Ему теперь визу в Америку, говорят, не дают. А с другой стороны – на хуя Андрюшке в Америку! Что там Америка у него не видела.
Поднимается во весь рост.
Здоровеньки булы, господин основатель! Не забывайте меня. Я скоро вернусь.
Уходит.
Возвращается.
Да, Игорь. Я совсем забыл напомнить. В Онкоцентре тогда человек двадцать сдохло. Три – в операционных, и еще типа семнадцать – в реанимации. Из-за отключения света. Я еще бабло возил, чтоб они не кипежевали. Ну, не они, а родственники, конечно. Мертвецы-то не кипежуют. Помощник премьера самолично бабло развозил. Совковым объедкам всяким. Маршальским детям на Толстого и цековским внукам на Грановского. Всем развез. Все успокоились.
Пауза.
Хотя двадцать человек – это разве много? Двадцать человек ежедневно умирают в Нижнем Нечерноземье от автомобильных катастроф. Ежедневно. И никто никогда больше не знает про эти 20 человек. И никаких денег им не развозит. И в газетах не пишут. В Интернете не сообщают. И Ельцин никому не звонит. Даже мертвый Ельцин никому не звонит. А тут – всего лишь 20 человек во имя вождя либеральных реформ. Какая, в сущности, хуйня!
Пауза.
Держись, Игорь. Да хранит тебя Господь от этих глубин!
Окончательно.
XLV
Кочубей.
КОЧУБЕЙ. Ноэми! Ноэми, это ты? Привет, моя дорогая. Как ты? Да, я тоже ничего. Скоро уезжаем. Да, надолго. На остров. Юг Атлантики. Атлантический океан. Слышала такой? Как? Все вместе. Мы с женой и ты. Втроём? Разве ты не хочешь на юг Атлантического океана. Там такой отдых. Такие массажи. Фитнесс. Как ты любишь. Я книжку «Улисс» дочитал. Буду тебе пересказывать. На ночь почитаю. Жена? Какая жена? Моя жена. Она не против. Она даже за. Она давно хотела уехать из Москвы. С папой? Зачем тебе с папой? Разве я тебе не вместо папы? Да, неудобно. Я согласен. Посоветуйся, конечно. Там очень хороший климат. Погода, то есть, хорошая. Лучше, чем в Гондурасе. Одни только птицы, яркие, как канарейки. И еще цветы невероятные. Название какое-то длинное, на «а». Я вроде забыл сейчас. Но в Интернете обязательно посмотрю. Недели через две. Три. Ты успеешь посоветоваться. Обязательно успеешь. Но я не про то. Там мне машину подарили. На 55 лет. В прошлом году. На юбилей. Министерство экономики подарило. Точно помню, как называется: Астон Мартин Рапид. Что?
XLVI
Толь, Дедушкин, Гоцлибердан.
ТОЛЬ. Начинай, Гоц. Время ограничено.
ГОЦЛИБЕРДАН. Время ограничено только вечностью, друзья мои.
ТОЛЬ. Гоц!
ГОЦЛИБЕРДАН. Ладно, ладно, сразу быка за рога. Нам стало достоверно известно, в чем причина проблем Игоря Тамерланыча Кочубея. Проблем, которые мы все вынуждены в последнее время с глубоким прискорбием наблюдать.
ДЕДУШКИН. И в чем же?
Т: Да, в чем же?
ГОЦЛИБЕРДАН. Игорь Тамерланыч попал в героиновую зависимость.
ДЕДУШКИН. Простите, Гоценька, это наркотики? Я не очень разбираюсь…
ГОЦЛИБЕРДАН. Да, именно так. Премьер-министр Кочубей увлекся наркотиками героиновой группы. И не по своей воле увлекся, как уже очевидно.
ДЕДУШКИН. А по чьей же? По чьей же?
Т: Да, по чьей же?
ГОЦЛИБЕРДАН. По воле группы бывших и нынешних сотрудников КГБ, взявших в его плотное кольцо.
ДЕДУШКИН. КГБ? Да что вы говорите?
ТОЛЬ. КГБ? Ты уверен, Гоц?
ГОЦЛИБЕРДАН. Не я уверен. Мы все уверены. Потому что это непреложный факт. Библейский факт, можно сказать.
ТОЛЬ. Ты сказал лишнее слово, Гоц.
ГОЦЛИБЕРДАН. Я больше не буду, Борис Алексеевич.
ДЕДУШКИН. А откуда пришли эти работники КГБ?
ГОЦЛИБЕРДАН. Они никуда и не уходили. Следили за Игорем все эти годы. И когда поняли, что он скучает, и тоскует, и может быть, даже ностальгирует по дням своей великой власти над одной восьмой частью суши, взяли его в оборот.
Очень маленькая пауза.
Подсадили на героин. Как мальчишку!..
ДЕДУШКИН. Страшные вещи вы говорите, Гоценька. Правильно я делал, что никогда с этими кагэбэшниками не связывался. Я помню, когда я еще ездил на аспирантскую практику в Энгельс, лето было очень жаркое…
ТОЛЬ. А зачем бывшие и нынешние сотрудники КГБ так поступили, Гоц?
ГОЦЛИБЕРДАН. Разумеется, чтобы манипулировать Игорем Кочубеем и управлять им. Подталкивать его на вопиющие высказывания и непредсказуемые поступки.
ТОЛЬ. Им это удалось?
ГОЦЛИБЕРДАН. Им это почти удалось. Игорь Тамерланович, которого мы все считали, и все еще считаем, и вполне справедливо считаем, и полностью справедливо считаем подлинным богом русского либерализма, стал забываться и заговариваться. Он попытался публично осудить наше общее прошлое и сказал обо всех присутствующих немало обидных, причем – подчеркиваю! – необоснованно обидных слов.
ДЕДУШКИН. И обо мне он тоже что-то сказал?
ГОЦЛИБЕРДАН. Конечно. В интервью новозеландскому радио «Голос Пастора» он назвал профессора Дедушкина старым мелочным жуликом. Правда, тут же поправился и назвал профессора мелочным жуликом солидного возраста.