Поход самоубийц
Шрифт:
— Проклятая тварь, — прошипел Рихтер, подходя ближе и перезаряжая пистолет. — Ты и впрямь думал, что сможешь скрыться от меня?
Архан в ответ только хрипло рассмеялся, откашливаясь алыми каплями на грязный пол.
— Что смешного? — произнес Рихтер; не дождавшись ответа, он дулом пистолета за подбородок поднял лицо Архана и сузил глаза: — Почему ты смеешься?!
— Просто забавно, что ты считаешь себя охотником, — криво усмехнулся Архан.
Что-то в его взгляде заставило Рихтера отпрянуть в сторону, однако были уже слишком поздно. Огромная тень прыгнула ему на спину, увлекая за собой, и они оба кубарем покатились по полу.
— Ты?! Но… Я убил тебя! — в неверии прохрипел он, пытаясь достать из ножен на поясе кинжал.
— Я сдохну только вместе с тобой, — прорычал Зверь и сомкнул зубы на его горле.
— Твой бог тебе не поможет! — прошипел Тео и воткнул палец прямо в хлещущую кровью рану на животе Ленса.
Он взвыл и едва не потерял сознание от нестерпимой боли. Ударив его в зубы, Тео подобрал с пола упавший нож и занес над головой для удара. В самый последний момент Ленс каким-то чудом успел перехватить руку Тео. Однако силы были неравны и с каждым мгновением кончик лезвия кинжала неумолимо приближался к глазу Ленса. Сплюнув прямо в лицо Тео комок крови, Ленс принялся по памяти произносить необходимые слова, надеясь, что разбитые губы позволят ему правильно выговорить каждый слог.
— Взвываешь к своему божку, а? — Тео криво ухмыльнулся и лишь сильнее надавил на рукоять.
Когда Ленс-таки произнес истинное имя демона, рожу Тео исказила гримаса страха. Зашипев от боли, он выпустил нож, скатился с Ленса и принялся выть раненым зверем, ногтями раздирая кожу на лице. Проклятье! Базузу оказался куда сильнее, чем думал Ленс. Любого другого демона это заклятье должно была сразу отправить назад в родной мир, а то и уничтожить — Базузу же противился до последнего, не желая покидать тело смертного. Резко умолкнув, Тео поднял глаза на Ленса — и он увидел в них не демонические огоньки, но искреннее сожаление.
— Похоже, у меня только один выход, — пробормотал Тео абсолютно нормальным голосом.
Схватив нож, он поднялся на колени, одним быстрым резким движением вскрыл себе горло от уха до уха и через миг рухнул лицом в пыль, пачкая ее темной кровью и подергиваясь в последних конвульсиях.
Забравшись на Спайка, Птаха ударила его раз, другой, третий — а после, откинув голову далеко назад, что есть силы боднула ублюдка лбом прямо в широкий нос, что с тошнотворным хрустом лопнул кровавыми ошметками. Перехватив кулак Птахи, что уже почти прилетел в подбородок Спайка, он локтем ударил ее в челюсть, скинул с себя, а потом забрался сверху, прижал к земле и заключил ее горло в крепкий «замок».
— Твоя любимая поза, да? — ухо Птахи обожгло горячее дыхание. — Вот только трахать я тебя не собираюсь, просто убить. Хотя… Кто знает, быть может, мне это так понравится, что я не удержусь.
Птаха пыталась высвободиться, однако хватка у Спайка была воистину железная. Птаха зашарила руками по полу в поисках оружия — когда перед глазами уже запрыгали цветные круги, она вдруг нащупала острый кусок камня и ткнула им прямо в лицо Спайку, надеясь попасть в глаз. Тот взвыл от боли и чуть ослабил захват — воспользовавшись этим, Птаха вцепилась зубами в его культю. Вопль превратился в настоящий рев — Спайк скатился на пол, Птаха же поднялась на ноги, жадно хватая ртом воздух.
— Передавай привет своему гребаному папаше! — прорычал Спайк, опустил голову и словно
Кто-то бросил ей под ноги скипетр с потускневшим кристаллом, в котором, правда, еще сияла искорка силы. Подхватив жезл, Птаха резко ушла в сторону и вместе нанесла удар. Не без удовольствия услышав, как хрустнула коленная чашечка Спайка, Птаха огрела его скипетром по затылку, заставив упасть на колени, а потом пнула под ребра, уронив на спину.
— Пошла… ты… вместе… со… своим… — еле слышно пробормотал Спайка, на чьих губах лопались алые пузыри.
— Передашь привет за меня.
Поставив ногу на грудь Спайку, Птаха засунула кристалл прямо ему в пасть, выбив остатки зубов, и повернула рукоять. Кристалл накалился добела — и следом голова Спайка разлетелась на куски. Птаха же отбросила в сторону скипетр, в последний раз взглянула на тело бывшего «приятеля» и огляделась.
Зал напоминал бойню.
Тут и там валялись мертвые инквизиторы. Сцепившись в последнем объятии, с ненавистью смотрели друг на друга остекленевшими взглядами Зверь — который перед смертью принял свой истинный облик — и Рихтер, что даже после смерти не выпустил кинжал, воткнутый в спину врага. Чуть поодаль лицом вниз в луже крови лежал Тео. А вот рядом с ним… Птаха бросилась к Ленсу, оторвала у ближайшего церковника кусок плаща, по-быстрому перевязала Ленсу рану и помогла ему подняться на ноги.
— Это… Было… Просто… — протянул Морган, выходя из-за колонны с лицом, перекошенным от ужаса.
— Здорово! — воскликнул семенящий рядом с ним Изау, едва ли не подпрыгивая от восторга. — Вы дрались будто бы взаправду! Мастер иногда устраивает бои между белюками, только они почти сразу поднимаются. А почему эти все еще лежат?
— Они п-просто чуть устали, — слабо улыбнулся Морган, который, судя по виду, едва сдерживался от того, чтобы не рухнуть в обморок. — Предлагаю оставить здесь шкатулку с заклятьем, покинуть это место и позабыть о нем, как о страшном сне.
Ленс потянулся было к валяющейся возле тела Тео шкатулке, как его опередил Архан.
— Шифр? — только и спросил он, поднимая коробочку.
Ленс произнес несколько слов на незнакомом Птахе языке. Архан только удовлетворенно кивнул и, прихрамывая, направился куда-то вглубь дворца. Птаха же вместе с пришедшим ей на помощь Морганом потащили Ленса к выходу в сопровождении Изау, который до сих пор возбужденно щебетал что-то о своем мастере.
Каждое движение отдавалось в теле Архана острой болью. Однако то был сущий пустяк, ибо он наконец-то понял, как может снова встретиться со всеми своими близкими и родными. С каждым представителем своего народа, погибшим во время Катаклизма, или уничтоженным Новой Церковью позже.
Выскочившие из-за угла альбиносы молча бросились прямо на него с булавами наперевес. Архан взмахнул рукой, не сбавляя шага. Уродцы рухнули замертво. Из носа Архана брызнула кровь, но вряд ли он обратил на то внимание.
Он еле-еле передвигал ноги — сульфитовые пули мало-помалу отравляли его тело и, если честно, единственным его желанием было лечь прямо на пол и уснуть, чтобы больше никогда не проснуться.
Однако было еще рано.
Дворец вокруг него стонал и рушился. Осыпались кирпичи, с потолка падала пыль, звенели зеркала и стекла, рассыпаясь на куски, стонала древесина. Пол под ногами Архана ходил ходуном, а рухнувший доспех, мимо которого он проходил, чуть не придавил его.