Поход самоубийц

Попов Илья В.

— Погоди, — Птаха застыла на месте как вкопанная, — ты же не хочешь сказать, что собираешься…

— Призвать Древнего? — усмехнулся Ксин. — Все так.

— Но ведь в прошлый раз это закончилось настоящей катастрофой!

— И что? — фыркнул Ксин. — Во-первых, тогда мы не были готовы к тому, что произойдет. Во-вторых — даже если Древний вновь проделает дыру во ткани мироздания, терять мне уже нечего. Мой народ почти полностью уничтожен, все, кого я знал и любил растворились в Той Стороне. Так чем я рискую? Жалким подобием жизни, которое я влачу с того злополучного

дня? Если же мне повезет, я смогу наделить Изау столь невероятной силой, что он без труда исправит все мои ошибки. Если же я ошибся… Что ж. Риск того стоит.

Птаха молчала, пытаясь переваривать услышанное. Что ж, одно она поняла точно. Ксин — самый настоящий выживший из ума психопат, которого необходимо остановить любой ценой. Птаха нихера не смыслила в тонких материях, богах и ритуалах, но одно она знала точно — второй Катаклизм уничтожит весь мир.

А значит — пострадает Эмили.

А значит — Птаха вскроет глотку любому богу или жрецу, который попытается навредить ее дочери.

— Похоже, мой план не слишком пришелся вам по вкусу, — произнес Ксин.

— Куда ты меня ведешь? — вместо ответа сказала Птаха.

— Уже привел. Вы же хотели узнать, почему я бестелесен, словно тень?

Полная дурных предчувствий, Птаха толкнула тяжелые двери и вошла в огромный зал, освещаемый множеством светильников, висевших над потолком. Поначалу Птаха подумала, что пред ней находится какая-то бесформенная груда плоти. Приглядевшись, она не поверила своим глазам. За свою жизнь Птаха успела навидаться много всякой невероятной херни — особенно в последнее время — но такой невероятной херни она не могла представить себе при всем желании.

Глава 29

Пред Птахой возвышалось создание, которое она с трудом могла бы представить в самых страшных кошмарах. Настоящая гора плоти, занимающая почти половину залы. Бесформенное тело чудища, покоящееся прямо на полу, бледное, рыхлое, покрывали наросты и язвы. Тут и там без всякого порядка мелькали ярко-желтые глаза — от сравнительно небольших, размером едва ли превышающих кулак ребенка, до невероятно крупных, напоминающих колесо от телеги — с вертикальными зрачками что непрестанно оглядывали все вокруг. Также от чудовища во все стороны отходили толстые щупальца, что с тихим шуршанием скользили по полу, будто змеи.

А посредь башки — хотя можно ли сказать, что это создание вообще ее имеет? — находилась огромная пасть, усеянная длинными загнутыми клыками, что раскрывалась разом в четыре стороны, подобно какому-то немыслимому лепестку. В ней же на розоватом языке, словно на перине, покоился шрау, буквально сросшийся спиной и боком со своим лежбищем. Руки и ноги шрау были тонюсенькие, словно веточки, живот был втянут настолько, что выпирающие ребра чуть ли не рвали пергаментную кожу, голова же напротив — раздулась почти в два раза, напоминая переполненный вином мех, готовый в любой момент лопнуть. Кажется, попробуй шрау хотя бы приподнять голову — и тонкая шея тотчас сломается под весом такой ноши.

—

Можете подойти поближе. Вам нечего бояться, — произнес бесплотный Ксин, стоявший рядом с Птахой. — Выгляжу я действительно нелицеприятно, но то лишь бренная плоть, верно?

— Что… Что с тобой произошло? — в отвращении спросила она, оглядывая сочащуюся слизью тушу, от которой смердело даже на таком расстоянии.

Заметить сходство между стоящей рядом с Птахой тенью и покоящимся в пасти неведомой твари шрау можно было с трудом. Лицо последнего перекосила гримаса, словно бы он каждый миг испытывает ужасающую боль. Глаза его заплыли и превратились в щелки, из разинутого рта же на подбородок стекала тонкая струйка слюны.

— А сами как думаете? — усмехнулся Ксин. — Влияние Той Стороны, увы, накладывает свою печать. Тем более учитывая то количество энергии, что я сумел впитать. Чудо, что я вообще выжил.

В этот самый момент мимо Птахи прошло одно из тех самых странных бесполых созданий с ведром в руке. Присев возле туши, оно вынуло тряпку, выжало из нее воду и принялось протирать бледную плоть, бережно, словно мать родное дитя. В этот самый момент где-то снаружи в отдалении грянул гром. Следом грохнуло еще раз и еще — слишком часто для непогоды, тем более, что после крайнего раза стены вокруг задрожали, а с потолка посыпалась пыль.

— А ваши знакомые продвинулись куда дальше, чем я предполагал, — поморщился Ксин. — Кажется, я недооценил их упорство. Не страшно. Займусь ими лично. Хотя… Лучше я сначала отправлю к ним одного из ваших приятелей, который, к слову, и рассказал мне о вашем плане.

Птаха нисколечко не удивилась, увидев, как в зал входит Спайк в окружении бесполых тварей. Ну, разумеется, кто бы мог подумать. Одет Спайк был в новенькие блестящие доспехи, которые точно подогнали лично под него, а потасканный топор он сменил на длинный меч, что висел у него на поясе в украшенных драгоценностями ножнах.

— Привет, Бел! — широко ухмыльнулся Спайк. — Давно не виделись.

— А ты быстро завел новых друзей, — заметила Птаха, окидывая его презрительным взглядом. — И на что ты надеешься? Что тебе отчекрыжат хер с языком и поставят во главе этих белозадых ублюдков?

— Как минимум, — ответил Спайк. — Но наш новый знакомый обрисовал мне куда более радужные перспективы. Скажем, стать цельным военачальником его армии. Вот только есть одна малюсенькая загвоздка — чтобы доказать свою преданность, я должен кокнуть одного из своих «приятелей». Угадай, кого я выбрал?

— Я бы сделал вам то же самое предложение, но, учитывая то, что я успел о вас услышать, предположу, что принципиальность для вас стоит выше собственной выгоды, — покачал головой Ксин, обращаясь к Птахе.

— И ты, мать твою, полностью и целиком прав, — сказала она. — Я скорее самолично вскрою себе глотку. Тем более, мы, преступники старой гвардии, привыкли вести дела честно. Настолько, насколько нам позволяет наша профессия. Я наемная убийца и приняла заказ. А значит — сегодня должен сдохнуть или ты, или я. Или же мы оба.