Поход Командора
Шрифт:
Что-то до сих пор я не слышал ни о каких сыновьях своего знакомого. Он, помнится, утверждал, что, кроме дочери, других детей у него нет.
Хотя не стоит считать собеседника высокоморальным из-за того, что он живет в прошлых веках. Существуй капитан Блад в действительности, он обязательно бы в промежутках между походами вовсю гулял с продажными девками, совмещая плотские утехи с возвышенной любовью к своей даме.
Самое интересное – без малейшего упрека со стороны окружающих. Тут все так делают. В обществе меня осуждают не за то, что я живу сразу с двумя женщинами, а за то, что открыто
Значит, побочный сын у лорда вполне может быть. Да и причастность Эдика к случившемуся с самого начала не вызывала у нас никаких сомнений. Испанец только подтвердил давно известный всем факт да сообщил степень родства.
Ладно, с лордом обязательно разберемся, но позже. Позже. Заодно не забудем толстого Чарли. Генератор идей, похоже, он. Лорд так, осуществляет их, благодаря своему положению.
Но как он решил рискнуть сыном? Или побочный не дорог? Если дело не в воспитании настоящего мужчины. «Струсишь – мне будет стыдно…» Может быть. Порода, черт бы ее побрал!
– Господа! Вы не будете возражать, если я сам взгляну на бухту?
После моего заявления немедленно последовал обмен репликами, явно недобрыми, с подозрением в мой адрес.
Я вопросительно посмотрел на Аркадия.
– Они говорят, что мы все высмотрим и тогда нападем наверняка, – обобщил сказанное мой личный переводчик.
– Слово чести – если «Сан-Изабеллы» в гавани нет, мы немедленно уходим. Только подберем окружившие город партии.
Губернатор – или кто он там? – выслушал перевод, едва заметно вздрогнул (видно, когда узнал о предпринятых мною мерах), но ответил с истинным достоинством:
– Слово Командора де Санглиера стоит дорого. Прошу!
Мы поднялись на небольшой перешеек, с которого открывался вид на бухту, и Аркаша сразу заявил:
– Ягуара здесь нет.
Во время разведки Калинин успел хорошо разглядеть интересующий нас корабль.
– Благодарю за любезность. Честь имею! – Я хотел по старой привычке щелкнуть каблуками, однако вовремя опомнился и вместо этого вежливо помахал шляпой.
Испанцы не менее вежливо раскланялись в ответ. Когда я уже повернулся к берегу, начальник что-то произнес.
– Ягуар так торопился уйти, что двинулся с попутным ветром на восток. Видно, не хотел терять скорость на сменах галсов, – сообщил Аркаша.
Я еще раз поблагодарил за ценные сведения.
Гребцы налегли на весла, и берег стал удаляться. У кромки прибоя застыла группа разряженных вельмож. Они не знали, чем вызвана погоня за британцами, однако почему-то казалось, будто испанцы желают мне удачи.
Скоро подтянулись высаженные отряды, и я приказал поднимать паруса.
Чувствовалось – многие недовольны приказом. С их точки зрения, город был уже нашим. Оставалось лишь собрать с него выкуп. И вдруг – полный облом. Поневоле начнешь смотреть на капитана косо, когда деньги на глазах уплывают из собственного кармана. И наверняка немалые деньги.
Пришлось наскоро собрать команду на шканцах.
– Мы гонимся за Ягуаром. Если будем задерживаться
Они поняли. Что ни говори о нравственности моих подчиненных, однако даже для них данное кому-то обещание было свято. Такие вот противоречивые времена.
25
Мэри. Бунт на борту
Корабли отдыхают только в порту.
Удерживают ли у причала концы, или за дно зацепился якорь, – рядом лежат ставшие целью берега, и на какое-то время прервался путь сквозь капризную морскую стихию.
Корабль выполнил основную функцию и спит чутким сном. Убраны паруса. Никто не стоит за штурвалом. Плотно закрыты орудийные порты. Зато нараспашку раскрыты трюмы.
Люди выгружают одно, грузят другое. Как всегда, идет мелкий, а порою и крупный ремонт. Но это уже дело людей, не корабля.
Чуть поскрипывает на небольшой портовой волне корпус. Словно вспоминает о перенесенных невзгодах и заранее предчувствует другие, которые скоро придут вместе с новым походом. Но когда это еще будет! А пока – отдых после тяжелого морского труда.
Люди могут суетиться, продолжать всевозможные работы. Могут гулять по портовым кабакам, в роме и вине забывая о штормовых посвистах ветра, накатывающихся водяных валах, коварных рифах, которые затаились у самой поверхности и подстерегают невнимательных мореплавателей, об изматывающем штиле, нехватке воды, гнилых сухарях и протухшей солонине, обо всем том, что составляет романтику парусов.
Пусть суетятся. У людей свой ритм и свои интересы. Корабли в порту спят.
Зато потом поднимается якорь, отдаются швартовы, громко звучат команды и поют шенги матросы. Это означает – все. Отдых закончен. Теперь кораблю вновь предстоит непрерывная работа. Без перерывов, без сна. Вплоть до следующего порта.
Но это корабли. Люди вынуждены чередовать работу и отдых в привычном ритме вахт. Если их не нарушает всеобщий аврал, неважно, связанный со штормом или появлением врага. Аврал – исключение. Не такое редкое, но все-таки… Обычно же люди подчиняются вахтам. Другого времени измерения нет. Ночь ли, день, кто-то всегда спит, кто-то несет службу, кто-то находится между этими состояниями. Между – значит обедает, набирается сил, работает. Только не у мачт. Мало ли других дел на корабле? У хорошего капитана люди всегда заняты. Чем больше занят, тем меньше думаешь. А чем меньше задумываешься, тем меньше поводов для недовольства. Тут бы донести уставшее тело до нар, а то и примоститься без затей на орудийной палубе.
Море не место для комфорта.
Тому повезло, а Сэму – нет. Том отстоял свою вахту днем и теперь имел полное право ночью насладиться заслуженным покоем. В отличие от него, Сэм давно встал, на подвахте был занят откачиванием просочившейся в трюм воды, а затем по указанию боцмана обучал новичка премудростям морской науки. Теперь же Сэм занял отведенное место у фок-мачты и должен был по команде с квартердека тягать шкоты. Короче говоря, делать все, чтобы бригантина и дальше бодро бежала с попутным ветром.