Поход Командора
Шрифт:
Часть оружия согласно приказу была уже на руках. Пока еще ненужное из-за дальности, оно вполне могло пригодиться совсем для другого. И пригодилось.
Удар нанес оказавшийся ближе всех Франсуа. Полусабля вонзилась канониру в спину, вынырнула на свободу и погрузилась чуть в стороне от первой раны.
Роб стал поворачиваться лицом к Франсуа, но другой матрос пырнул его ножом в бок. На мгновение офицер исчез в плотно обступившей его толпе, а когда толпа схлынула, на палубе лежал окровавленный труп.
Вид убитого офицера заставил некоторых прийти в себя. Это уже не шалости,
Бригантина – корабль небольшой. Проснувшийся от шума и звуков голосов Пуснель в мгновение ока оказался на месте происшествия. Его считали почти своим, поэтому несколько матросов одновременно попытались растолковать ему смысл случившегося и причины.
Понять что-либо в гаме было трудно. Однако Пуснель понял и сразу начал действовать:
– Выпустить Коршуна! Срочно! Парни, надо скрутить Ягуара! Только не убивать, болваны!
Ругань от своего да в горячем деле не обидна. Напротив, бодрит и заставляет шевелиться живее. Парни с бака сами разделились на несколько групп. Одни бросились к трюму, другие, на всякий случай, оказались возле людей, которые могли бы поддержать Ягуара, третьи бросились к выходу из офицерского коридора.
Успевший поменять чулки Ягуар торопливо выскочил на палубу, но сразу несколько крепких рук вцепились в него, сорвали шпагу и пистолеты.
Тем временем на мостике Анри выжидающе посмотрел на Криса. Молодой помощник штурмана притих и вообще вел себя так, словно он здесь ни при чем. А вылезающий из трюма Коршун уже, не теряя времени, командовал:
– К повороту!
26
Командор. Снова поиски
Мы шли на восток. Туда, куда нас подгонял ветер.
Оставалось надеяться, что испанец не обманул и «Сан-Изабелла» следует тем же курсом, только где-то впереди.
Боль утраты давно притупилась, как притупляется со временем любая боль. Человек не может непрерывно переживать. В противном случае мы бы сходили с ума еще в детстве. Вот где хватало поводов для огорчений! Будь то некупленная игрушка, лопнувший мяч или показавшееся обидным слово.
С возрастом считавшееся тогда горем вызывает улыбку. И то, если удастся вспомнить давно отыгранную трагедию. Большей частью с высоты лет детские годы кажутся безоблачными и светлыми, будто состояли из сплошных праздников и открытий.
Ладно, детские. Моя прошлая война тоже рисуется порою суровой, однако романтичной былью. Хотя какая романтика может быть на войне? Это потом, спустя годы, в спокойные времена о ней порой начинаешь вспоминать как о событии, требующем мужских качеств. На общем фоне серых будней – нечто выделяющееся и уже потому отчасти притягательное. Только никто не желает вернуться в это притягательное нечто.
Нынешний этап своей жизни добром не помяну никогда. Ждать да догонять – хуже нет. Если же не уверен, в ту ли сторону направляешь свой бег…
Да, я чувствовал себя лучше и легче, чем в прошлые дни. Нельзя постоянно жить в напряжении. Я снова смеялся со всеми, доведись – может быть, взглянул бы на хорошенькую барышню. Не с какими-то целями, просто так. Вначале я, признаться, вообще не замечал ничего,
В душе все равно оставался горький осадок. А одновременно с ним – надежда. Раз Ягуар старательно избегает встречи, непрерывно бежит, сам не ведая куда, значит, моральная победа уже на нашей стороне. Рано или поздно удастся схватить нашкодившую кошку за загривок, а там у нее мгновенно пропадет охота и к независимости, и к самостоятельным поступкам.
Скорей бы! И девочкам лишние мучения, и ребятам нагрузка. О себе промолчу.
Что нам помогало или теоретически могло помочь – радиосвязь. Благодаря ей наши корабли шли фронтом вне видимости друг друга, перекрывая возможно большее пространство поисков. Это ничего не гарантировало, сверни «Сан-Изабелла» на пару градусов в сторону, и за истекшее время она могла оказаться Бог весть где, однако лучше так, чем идти в одиночку и довольствоваться ограниченным обзором из вороньего гнезда.
И еще помогала музыка. Женя то и дело аккомпанировал себе на гитаре и пел еще никому не известные песни. Да и как им быть известными, когда до рождения автора оставались еще века? Но гений не только тот, кто значительно опережает время. Это человек, понятный в любые времена, будь то будущее, настоящее или прошлое.
Наша команда кое-как понимала русский. Здесь собрались те, кто проделал по нескольку походов под флагом с веселым кабаном. Матросы – невольные полиглоты. Английский еще не стал международным языком, даже признанным морским он пока не был, а на палубах хватало представителей стольких национальностей, что поневоле приходилось запоминать чужие слова, если хочешь пообщаться. Да и комсостав у нас в основном был из моего времени. Нареканий или недоверия он не вызывал, напротив. Отсюда вполне понятное уважительное отношение к тому, что исходило от нас. От новых приемов боя и мелких технических новинок до языка.
Если же какие-то слова в песнях оставались непонятными, то они угадывались по смыслу.
Женя пел с накалом, фактически таким же, что у автора, и ему частенько вторил Григорий. Мой бывший замкомвзвода считал: эти песни сложены про него.
Борьбы у нас хватало с первого дня. Выжившие доказали: трусами они не были. Даже если вначале вели себя, скажем так, не очень, то потом смогли многое преодолеть в обстоятельствах и, главное, в себе самих.
Если бы не сила духа, то что бы с нами стало? Или наши кости давно догнивали бы на безымянном острове, или мы бы были чьими-то рабами. Другого просто не дано.
Выжили не самые лучшие и умелые. Судьба тасует жизни, словно колоду карт. Но уцелевшие нашли в себе силы заменить погибших, стать со временем не хуже их. Это основной урок нашей эпопеи.
…В последний год моей службы я какое-то время исполнял обязанности начштаба батальона. Нет, это не было повышением. Просто человек, занимавший должность, был командирован на курсы, затем на некоторое время задержался при штабе, но продолжал числиться у нас. Он числился, а мне больше двух месяцев пришлось выполнять его обязанности без надежды занять место.