Поход Командора

Волков Алексей Алексеевич

Город окружала стена. Впрочем, стена – сказано слишком громко. Так, стенка. Скорее, обозначение линии обороны, чем сама линия. Разрушить такую артиллерией не составляло проблемы. Да и перелезть через нее было не сложнее, чем перемахнуть через высокий забор.

Уж что есть…

Взять город испанцы попробовали на следующее утро. Тройная линия пехоты, всего человек триста, да позади них с полсотни кавалеристов.

Внешне это смотрелось. Не так эффектно, как в фильмах или на батальных полотнах, но все-таки зрелище.

На

неутихающем ветру развевались знамена, целых четыре штуки на такую армию, размеренно били барабаны, и под их бой солдаты старательно тянули ножку да старались соблюдать равнение среди мелких пригорков и ям.

Что бы ни писали позднейшие писатели, действенный огонь фузей не превышал шестидесяти метров. И то большая часть пуль уходила за молоком. Наши штуцера встретили идущих огнем на впятеро большем расстоянии.

Я заранее вывел резерв к месту штурма. Даже с ним здесь у меня набиралось меньше семидесяти человек. Плюс шесть снятых с «Вепря» небольших пушек, установленных на нормальные, не корабельные, лафеты. Орудия получились тяжеловаты, время облегченных конструкций еще не пришло, но не в атаку же с ними идти! Как стали говорить позднее, поддерживать пехоту огнем и колесами.

Пушки стояли у замаскированных проемов, мы же действовали исключительно стрелковым оружием.

Строй приблизился на пару сотен метров, и огонь штуцеров стал эффективнее. Когда же расстояние сократилось вдвое, то испанцы уже не досчитывались доброй половины офицеров. Плюс не менее трех десятков солдат.

И победным довершением навстречу наступающим выбросили картечь орудия. В одном месте из строя вырвало больше десятка солдат. Да плюс сколько-то по всей линии.

Для испанцев это оказалось слишком. Строй смешался, потерял стройность. Несколько разодетых господ, очевидно, офицеры, попытались восстановить его, но двое из них рухнули, остались лежать, еще одного подхватили на руки подчиненные, и после этого волна откатила, так и не дойдя до цели.

Враг отступал в полном беспорядке. Жаль, преследовать его было нечем. Разве пулями, и мы продолжали постреливать, дабы подтолкнуть противника дальше, не позволить ему перестроиться на наших глазах.

Второй атаки в этот день не последовало. Только то и дело появлялись всадники. Приходилось отгонять их огнем, а иногда удавалось завалить кого-нибудь из особо ретивых или невезучих.

К вечеру наконец-то стал стихать шторм. Или не наконец? Стоит улучшиться погоде, и «Сан-Изабелла» немедленно бросится в дальнейшее бегство. Ищи ее потом среди бессчетных островов!

На чем искать – не думалось. Добыча была погружена на трофейные парусники, а фрегат так и стоял неотремонтированный, и шпангоуты, как ребра, продолжали торчать в тех местах, где все еще не было обшивки.

Ночь прошла спокойно. Насколько может быть спокойной ночь в близком присутствии неприятеля. Опасаться было нечего. Армии еще долго не будут обучаться ночному бою. Регулярным частям для боевой потехи нужен день. Иначе кто сможет разглядеть совершаемые подвиги? Подвиг под покровом темноты долго будет считаться не подвигом,

а чем-то подлым, еще пригодным при нападении дикарей, но уж никак не достойным людей благородных.

Для испанцев флибустьеры были исчадиями ада. Зато сами они были некими подобиями ангелов. Хоть с многочисленными прегрешениями, зато с искренней верой в католического бога, который всегда готов простить своим чадам любые преступления против иноверцев. Особенно если раскаяние подкреплено звонкой монетой, вручаемой или представителю божьему на земле, гордо именуемому папой, или кому-то из его многочисленных помощников.

Короче, бой начался только спустя сутки.

На этот раз штурм выглядел намного солиднее. Пехоты было больше раза в два, несколько позади шеренг держались пушки. Да кавалерии значительно прибавилось.

Я до сих пор уверен, что нам удалось бы отбить вторую атаку. Подвела погода. Небо разродилось ливнем, и через несколько минут мы остались без огнестрельного оружия. Как ни прикрывай, отсыревали кремни, порох на затравочных полках, и стрельба в итоге стала невозможной.

Кремневое оружие – достаточно ненадежная штука. До изобретения унитарного патрона войска очень сильно зависели от погоды, и вот теперь не повезло нам.

Ливень падал на землю потоком. Не было видно, что творилось вблизи. Мелькнула мысль отойти, пока из-за водяной завесы не появятся испанцы. Врукопашную они вполне могли задавить нас числом, а стрелять мы, как уже говорил, не могли.

Но, значит, не могли и наши противники.

В итоге я выбрал некий компромисс. Все флибустьеры, кроме нескольких наблюдающих, разместились в стоящих вплотную к стене домах. Испанцы медлили. Или промокли и решили, что стали безоружными, или потеряли направление, или еще по какой причине, но они не появлялись. Нам удалось подсушить оружие, привести его в порядок, перезарядить, и тут так же резко, как перед тем начался, закончился ливень. Прежде перешел в моросящий дождик, однако тот тоже явно должен был скоро прекратиться.

Испанцы вновь двинулись вперед. До них была от силы сотня метров. Минута, может, полторы.

Мы торопливо занимали места у стены. Выстрелы чуть проредили толпу промокших врагов. Однако испанцев было слишком много, дистанция слишком мала, и большинство флибустьеров даже не успели перезарядить штуцеры и ружья.

Практически в упор выстрелили орудия. Не все, те, которые смогли. Перед ними люди валились снопами. Только близость цели заставила испанцев отчаяться на последний бросок.

Удержать их было уже невозможно.

– Сигнал к отступлению!

Бывший рядом со мной горнист вскинул трубу, и заранее обусловленный сигнал оповестил своих об отходе.

Мы не прекратили сражаться. Просто тактика теперь изменилась. Все флибустьеры разбились на группы по три-четыре человека. Один, самый меткий, стрелял, остальные только перезаряжали ему ружья.

Испанцам вновь пришлось плохо. Их оружие не действовало, и им оставалось переть на нас вдоль узких улочек в надежде сойтись вплотную и пустить в ход багинеты и шпаги.