Поход Командора
Шрифт:
Гораздо хуже, что в гавани, кроме пары мелких каботажников, не было кораблей. Командора вела надежда застать здесь «Сан-Изабеллу». Но надежде свойствен обман.
И несколько радовала предполагавшаяся добыча. Пусть люди пошли за своим предводителем бескорыстно, только для того, чтобы помочь в тяжелую минуту, но надолго ли хватит альтруизма у людей, своей профессией к нему несклонных? Да и надо хоть чем-то порадовать своих моряков, сделать так, чтобы поход для них был ненапрасным. Даже если сам не сможешь достичь цели…
Главное – не задерживаться здесь сверх необходимого. Снять сливки и двигать дальше
О том, что бригантина снялась буквально за несколько часов до прибытия флибустьеров, Кабанов узнал у захваченного в плен коменданта.
Ягуар снова перехитрил Командора. В который раз, что вызывало к нему определенное уважение, ничуть не мешавшее закономерной ненависти.
Гарнизон форта был нейтрализован на редкость тихо. Солдаты и офицеры спросонок даже не попытались оказать сопротивления. Тем более что жизнь им гарантировали, особых богатств у служивых быть не может. Ради чего погибать?
Пираты рассыпались по улочкам. Полсотни флибустьеров на городок – не так-то много. Все жители имели в домах оружие, при желании и некоторой организации победили бы не умением, так числом.
Организация была нарушена, массового желания не возникло. Человеку свойственно рассчитывать на лучшее. Сдамся, может, как-нибудь обойдется. Лишь где-то кто-то не выдержал. Не то от избытка отваги, не то спросонок выстрелил и тут же схлопотал ответную пулю.
Тишина была нарушена. Более беспокойные стали пробуждаться, выглядывать наружу, а темнота скрывала количество врагов, делала происходящее еще более страшным.
Флибустьеры вторгались в дома, первым делом отнимая оружие. Следовало бы перекрыть выходы из города, только на это не было сил. А тут еще кто-то стал сопротивляться, вступил в перестрелку, короткую, но оттого не менее досадную…
«Вепрь» покачивался на волне в паре миль от берега. Ветер был крепким, к тому же ночь. Темнота отнюдь не была кромешной. Луна приближалась к полнолунию и изливала достаточно света. Но находившиеся на палубах предпочли бы день. Тогда можно было бы без проблем войти в гавань и поддержать своих, уже высадившихся товарищей. Все-таки полусотни человек на целый город мало. Даже если эта полусотня прошла огонь и воду, не зная поражений.
– Надо как-то помочь нашим. – Гранье, на правах канонира вынужденный остаться на борту, не находил себе места.
– Сам, блин, думаю, как нам войти, – признался Валера.
Нет ничего хуже, чем оставаться в стороне в решающую минуту и гадать, как происходит дело.
Все-таки лунного света не всегда достаточно для сложных маневров. Или достаточно?
Оба оставшихся на фрегате офицера долго ходили в море. Оба понимали возможный риск. И оба были готовы на него пойти. Только бы не оставаться в пассивной роли даже не зрителей, а лиц, вообще не допущенных на спектакль.
– Билли! – позвал штурман.
– Здесь. – Бывалый боцман вырос рядом.
– Как настроение команды?
Боцман степенно провел рукой по бородке, которую обычно называют шкиперской, и доложил:
– Люди рвутся в бой. Говорят, надо попробовать войти в гавань сейчас, не дожидаясь дня.
Офицеры переглянулись.
– Судьба! – Гранье широко улыбнулся.
– Судьба, – повторил за ним Ярцев и добавил: –
Людей на фрегате не хватало. Все-таки недавние потери сказались не лучшим образом, да и среди оставшихся было много канониров. Матросы уже были на берегу.
Но корабль все равно осторожно двинулся к берегу. Парни с бака не меньше начальников желали скорее присоединиться к товарищам.
Шли при слабом свете, почти без парусов, старательно пялясь в окружающую тьму.
Берег надвигался. Разожженный на форту костер служил единственным ориентиром, указывающим вход в гавань. Он был уже совсем близко, этот ориентир, равно как и вход, когда слух резанул крик впередсмотрящего:
– Бурун прямо по носу!
– Лево на борт! – Шкипер остро пожалел, что рядом нет Кузьмина. Вот кто виртуозно управлял любым судном, совершая порой невозможное! И в противоречие с предыдущей командой: – Отдать якорь!
Фрегат стал поворачивать, но, увы, поздно.
Якорь вообще заело, и корабль продолжил свое самоубийственное движение к берегу.
Моряки почувствовали удар так, словно подводный камень врезался не в корпус корабля, а в их тела. Но корабль для моряка – это больше чем тело. Это жизнь.
Сейчас этой жизни угрожала опасность. Вода жадно устремилась внутрь корабля, стараясь заполнить его, утащить к себе. Никаких водонепроницаемых переборок не было, их время еще не настало хотя бы потому, что не из чего было изготовить, поэтому бороться с поступающей водой было исключительно трудно. Чтобы не сказать – бесполезно. Точно так же нельзя было использовать пластырь, о котором моряки «Некрасова» прекрасно знали. Как подвести его под пробоину, когда на бортах натянуты ванты, и провести что-то вдоль корабля элементарно не получается?
Спасла близость берега. Та самая, которая перед тем едва не погубила.
Пока матросы лихорадочно откачивали воду, Валера каким-то чудом успел воспользоваться инерцией, и резкий толчок, сваливший многих, известил о том, что фрегат выбросило на песок пляжа. Еще несколько ударов, крен, а дальше то, что в народе частенько именуется одним емким словом: приплыли.
В прямом и переносном смысле.
Утро принесло флибустьерам и радости, и огорчения.
Город был захвачен легко, без потерь со стороны нападавших. С противоположной было убито несколько пытавшихся оказать сопротивление горожан. Кое-кому из жителей удалось бежать. Штурм осуществлялся со стороны гавани, и все выходы из города были свободны. Но сбежавших было немного. Надо было сообразить, что, собственно говоря, происходит, успеть собраться или хотя бы оседлать лошадь. А многие ли способны отреагировать настолько быстро, да еще спросонок, ночью?
Да и имущество бежавших оставалось на месте. То есть с добычей все обстояло нормально. Надо было только собрать ее, оприходовать, а затем поделить в соответствии с правилами.
Вот только… Ох уж это «но»!
Увозить сокровища было решительно не на чем. «Вепрь» приткнулся к берегу у самого входа в бухту. Пробоина в кормовой части фрегата была настолько велика, что ни о каком плавании не могло быть и речи. Оставалось загадкой: как корабль вообще смог дотянуть до берега, когда по всему он должен был затонуть еще на подходе?