Поход Командора
Шрифт:
– Даете ли вы слово чести, что никто не узнает о причине?
Теперь заколебался испанский капитан. Ему до жути хотелось узнать причину столь странного поведения сборной команды флибустьеров, и в то же время он боялся оказаться обманутым.
– Даю, – наконец произнес дон Карлос.
– У нас есть то, что может вывести из игры Санглиера, – медленно проговорил Ягуар. – Ваша страна ведь тоже заинтересована в этом?
Испанец невольно наклонился вперед. В Картахене среди пострадавших была его кузина, а в битве под Пор-де-Пэ
Спустя полчаса бумаги были подписаны. Дон Карлос официально стал владельцем фрегата, а Ягуар – «Сан-Изабеллы». Еще спустя такое же время большая часть флибустьеров стала готовиться к пересадке на новый корабль.
Но многие предпочли остаться на «Кошке». Все-таки фрегат при встрече с Командором казался им безопаснее. С ними был и Артур. Другой офицер, рвавшийся перед этим в бой, не нашел в себе сил покинуть одну невысокую и чрезвычайно привлекательную женщину.
Надежды юношей питают…
Впрочем, до этого высказывания классика оставались долгие годы. Как и до рождения сказавшего их…
14
Ширяев. Два фрегата
Погоня продолжалась почти весь день. Со стороны это наверняка напоминало более позднюю регату. Мачты в парусах, матросы, частью работающие на реях, частью помогающие им на палубе, разрезаемая форштевнями вода…
Впечатление усиливалось мирным характером происходящего. На орудийных палубах не было никакого шевеления. Никто не извлекал из крюйт-камер порох и ядра, не таскал уксус и песок. Даже пушечные порты были закрыты. Все внимание команд обоих фрегатов было обращено на одно: скорость! О бое же как-то не думалось. Даже маневрирования не было. Корабли именно шли вперед, не сворачивая с наивыгоднейшего курса.
Но зачем бросать зря в море ядра? Одни надеялись уйти без боя, затеряться ночью во тьме, другие стремились догнать. Расстояние же, сокращаясь, оставалось таким, что о стрельбе все равно не могло быть речи. И никто не знал, суждено ли ему сегодня уменьшиться до дистанции боя.
Уже давно, часа через три после начала погони, удирающий фрегат спустил флаг с изображением кошки. На его место взвился испанский, словно экипаж на ходу раскаялся в пиратском прошлом и даже успел принять другое подданство.
– Блин! Что за номер? – Ярцев первым успел прокомментировать увиденное.
Остальные обратили на это внимание с некоторым опозданием. Как-то не до флага было. Тут главное – успеть догнать до сумерек, а что там у беглецов на мачтах, не суть важно.
– Маскируются, гады! – Ширяев хотел сплюнуть на палубу, но передумал.
– Какая-то странная маскировка. Словно увидим другой флаг и передумаем, – хмыкнул Командор.
У него несколько улучшилось настроение от надежды все-таки догнать похитителей.
– Тогда хоть корпус бы, блин, перекрасили! – под общий хохот объявил Валера.
– А еще лучше – фрегат на ходу переделали во что-нибудь другое. Чтобы
От недавнего желания плюнуть у бывшего десантника не осталось и следа.
На этом все разговоры, посвященные смене флагов, закончились. Посмеялись немного, и хватит. Есть дела поважнее.
Вполне могло быть, что «Кошка» вновь продержалась бы до ночи. Фрегат Ягуара был неплохим кораблем, выбранным с явным знанием дела. Один раз он уже ушел от погони. Мог бы уйти и в другой.
Его подвела обломанная мачта. Восстановить грот никто не успел, и теперь фрегат нес меньше парусов, чем гнавшийся за ним «Вепрь».
Часа за три до сумерек стало ясно: на этот раз «Кошке» не уйти. Расстояние сократилось до того, что людей на вражеском фрегате можно было различить невооруженным глазом. Командор даже подумал, не попробовать ли достать кого из штуцера, а потом махнул на это рукой. Время настреляться еще было.
Вот теперь настала пора готовиться к бою.
Были открыты крюйт-камеры, и канониры стали извлекать на свет смертоносные снаряды. Матросы не спеша разбирали абордажные полусабли, мушкеты, пистолеты. Всюду властвовала спокойная деловитость. Словно работники собирались на привычную работу.
– Ядрами и картечью не стрелять! – распорядился Командор. – Только книппелями.
Пройдут века, прежде чем люди додумаются использовать женщин и детей в качестве живого щита. Но Кабанов все равно решил перестраховаться. Помимо живого щита бывают случайные попадания…
Команда к приказу отнеслась нормально. Лишь Гранье вздохнул, да и то больше по привычке. У канонира хватило такта промолчать о возможных потерях.
На «Кошке» поняли, что уйти не удастся. На ее палубах возникло оживление. Прошло минут двадцать, и вот крышки пушечных портов открылись, продемонстрировали жерла готовых к бою орудий.
Засуетились матросы на мачтах, и фрегат стал поворачивать. Раз на корме стояла всего пара пушек, то требовалось непременно встать к противнику бортом, чтобы гостинцы были намного весомее.
Но именно из-за элементарности ход был легко предсказуем. Опыта в маневрировании у французов хватало. «Вепрь» без особых проблем удержался у врага в кильватере.
– Я, пожалуй, смогу его достать, – прикинул Жан-Жак.
– Успеешь. Если промахнешься, что потом делать будем? Книппелей у нас маловато.
– Времени пополнить запасы у нас не было. Выходили ведь в спешке, – вскинулся Жан-Жак.
– А я что-нибудь говорю? – против обыкновения примиряющим тоном произнес Командор. – Поэтому лучше подойдем сейчас поближе и будем действовать наверняка.
Жан-Жака он ценил и любил. Канонир был едва ли не единственным, кого приглашали на всевозможные праздники, которые бывшие некрасовцы справляли в своем кругу.
– Вы – капитан, вам виднее, – в ответе Гранье вторым планом шло, что иносказательные извинения приняты.