Поезд
Шрифт:
Красные лучи падали на ее лицо, и вдруг подумалось, что я ни разу в жизни не видел вампиров. Может быть, эта Юки — одна из них.
Потом вспомнил, что до заката вампиры безобиднее маленького пушистого котенка.
— Все будет хорошо, — неуверенно пообещал я и поспешно зашагал к своему отсеку.
Закатное солнце окрашивало поля в дьявольский красный цвет, и Ленка сказала сонно зевающему мне:
— Днем надо было высыпаться, мистер герой.
Она
— Ночью в поезде спать нельзя.
— Он так приятно стучит по рельсам, — ляпнул ни с того, ни с сего я. — Словно колыбельная. Невозможно не заснуть.
— А вот это мы еще посмотрим, — весело улыбнулась Лена.
А я сказал:
— К тому же я проснулся раньше вас. Гулял по вагону. Там через отсек маленькая девочка и ее мама.
Старичок— киборг открыл глаза, резво вскочил на ноги и сказал:
— Может, коньячку? У меня есть тут, в чемоданчике.
Ленка посмотрела в окно, прищурив левый глаз, и спросила:
— Ты уверен? Детям до четырнадцати запрещен проезд в поездах.
Ульман подмигнул мне и сказал, роясь в поисках коньяка:
— Удивлен, что я только-только проснулся и уже такой живчик?
Он достал бутылку «Дербента» и сказал:
— Мы, киборги, все такие.
Я вытащил из сумки свой ПМ, перезарядил его и пробормотал:
— Конечно, я уверен. Ей нет четырнадцати.
Ульману я сказал:
— Нет, спасибо.
А Ленка весело сказала:
— Чур, я дежурю в коридоре.
Сначала мне их поведение казалось странным — никакого страха перед смертью! Но потом я, к своему ужасу, сам стал заряжаться веселой, безбашенной энергией, что переполняла старичка и девушку. Хотелось выскочить из поезда на полном ходу и перестрелять всех вампиров, что кинутся навстречу. И чтоб черная кровь залила зеленые поля.
И чтоб мертвые мозги покрыли толстой пленкой дороги.
Старик— киборг отхлебнул коньяка и протянул бутылку мне:
— Может, все-таки тяпните, молодой человек?
— Ладно, — буркнул я. — Тяпну, так уж и быть.
И тяпнул.
Пули рвали тело нежити: первая отстрелила правую косичку девочки-вампира, вторая пронзила глазное яблоко, третья откусила указательный палец на вытянутой вперед руке, вгрызлась в грудь серокожей девчонки и вылупилась из спины вместе с гейзером вонючей темно-красной крови.
— Вирус что-то делает с телами вампиров, — закричал Ульман, стараясь перекричать автомат Ленки. — Их очень сложно убить! Даже просто остановить сложно!
Радио надрывалось:
«Непредвиденная остановка…» помехи «на путях поваленный ствол…» помехи «черт!» помехи «Через десять минут машинисты расчистят завал»
Девочка,
Мы кинулись на пол, при этом у Ульмана вновь задымилось плечо. Старичок усмехнулся и пополз к своей полке.
Я лежал, уткнувшись носом в горячий, грязный пол и смотрел на ПМ в правой руке. Пистолет казался глупой и неуместной игрушкой, а голос машиниста по радио — тонким и изящным издевательством:
«Стоянка — еще пять минут».
— Вампиры не дадут нам уйти, — сказала Ленка.
Пули продолжали стучать по вагону, кто-то орал благим матом совсем недалеко. Стреляли возле головного вагона, там, где машинисты безуспешно пытались убрать поваленное дерево с рельсов. Лена подползла ко мне и прошептала на ухо:
— По счету три.
От нее пахло потом, водкой и дешевым одеколоном. Я спросил:
— Ленка, ты, правда, в «отделе зачистки» служила?
— Раз, — сказала Лена и подмигнула. Глаза у нее были красивыми, выразительными — пожалуй, самая женственная часть в Ленке. Остальное — как у мужика. Как у мужика, который никогда не следит за собой.
Она сказала:
— У этих дохляков? Да они только и умеют, что бегать по канализации и латать бреши, пробитые вампирами.
Я спросил, перезаряжая пистолет:
— Тогда где?
— Два, — сказала Лена и улыбнулась.
Прикрыла глаза, глубоко вздохнула и провела кончиком носа у меня по щеке. Я поспешно отодвинулся назад.
— Я тебя не возбуждаю? — спросила Лена, не открывая глаза.
— Не в этой ситуации… — промямлил я.
И тогда наша боевая подруга сказала:
— Три!
Мы вскочили одновременно. Очередь из АК откинула назад крепкого мужчину-вампира, который хотел оттащить дергающуюся в конвульсиях девчонку в укрытие. Упырь упал возле одинокого фонаря, прямо в круг света. Из дымящихся дыр, которые теперь заменяли ему глаза, валил густой дым.
Я прострелил голову еще одному вампиру — он крайне не вовремя выглянул из-за валуна. Вышло это случайно, но красиво — пуля перемолола зубы и язык твари в однородный фарш, который бурным потоком повалил у вампира изо рта. Вурдалак встал на карачки — его рвало собственными внутренностями. И еще чем-то, что даже отсюда выглядело крайне непрезентабельно.
— Обратная перистальтика, — поведал вернувшийся старичок-киборг. В зубах у него покоилась смятая «прима», а на плече — новая повязка. — Часто наблюдается у вампиров перед смертью. Эту тварь сейчас рвет собственными фекалиями. Принести коньячку?