Поезд-беглец
Шрифт:
— А у тебя дед во Вьетнаме был?
— Да нет… В ту войну. С японцами. А мою малышку зовут Мэри. Вот я ей и пел всегда: «А у моей маленькой Мэри есть одна маленькая дырка…» Она очень смеялась. — Он помолчал секунду и добавил:
— А мы тоже летчики, правда, Мэнни? Наш паровозик будто по воздуху летит…
Скорость в самом деле приличная. Что-то подозрительное во всем этом…
— Бак, тебе не кажется, что пришло время осмотреть другие вагончики?
Логан расплылся как ребенок:
— Улыбнись, приятель! Мы же на свободе… Ну?
— Ты так считаешь?
Хотел бы я в это верить. Стрелки всех приборов стоят на месте. Значит, здесь ничего не работает? Надо бы все
— Послушай, Мэнни… Я хочу, чтоб ты знал, Мэнни… Я очень горжусь, что я твой партнер и помощник…
Ну, это уж чересчур, надо поставить его на место:
— Знаешь, малыш, я, конечно, ценю то, что ты сделал… Но никакой ты мне не партнер, понял? И не гордись собой. Мне это не нравится. Посмотри на свои татуировки. Ты будешь показывать их кому-нибудь другому. Им самое место у бассейна в Акапулько…
Я опять задел его самолюбие. Очень больное самолюбие.
— Что я такого сделал, что заслужил все это дерьмо, которое ты сейчас льешь на меня?
Он обиделся, видали такого?! Молокосос!
— Да ничего ты не сделал! И ни черта ты не понял! И сейчас не понимаешь, что вертеться около меня просто глупо. Потому что я объявил войну всему миру, а это значит — каждому в этом мире. И если ты подвернешься под горячую руку — то и тебе перепадет…
— За меня не бойся. Мне ничего не перепадет, дружище… Ох, он так ничего и не понял…
— Я всегда говорил, что насильники все туповатые малость. Трахаться — дело нехитрое… Логан взорвался от злости:
— Никакой я не дерьмовый насильник. С чего ты взял, приятель?
— Да прочитал. В тюряге, в твоих документах написано, что насильник. Два года назад сел за изнасилование…
— Да это только формально считалось изнасилованием. Потому что ей исполнилось всего лишь пятнадцать лет, а мне побольше было. Родители у нее — свиньи…
— Формальность или нет, но называется изнасилованием…
У меня не было ни малейшего желания продолжать с ним беседу на эту тему. Он это почувствовал, замолчал, заходил по тамбуру взад-вперед и неожиданно открыл дверь. Я подскочил и захлопнул ее.
— Малый, что с тобой? Ищешь компанию, чтоб сдохнуть не в одиночестве?
Он опешил, даже испугался и не сразу пришел в себя.
— А что, Мэнни? Ты что, считаешь, что за нами кто-нибудь наблюдает? Или что-то другое, Мэнни?
— Ничего я не считаю…
И я сполз на пол. Надоел мне этот тип! Да еще рука раненая разболелась… Летим мы, действительно, с бешеной скоростью. Я попытался прикинуть, посчитав по некоторым дальним точкам, — вышло более шестидесяти миль в час. Причем скорость все росла и росла. Куда машинист торопится? На тот свет, что ли…
— Знаешь, Мэнни…
Видно, отходчивый парень, этот Логан. Да и молчуном его не назовешь…
— Слушай… Я тут вспомнил про тот банк, который ты обчистил… Тогда, в Рено… Я в это время в колонии сидел, для несовершеннолетних. Приятель, это было гениально! Просто чертовски здорово у тебя вышло. Два миллиона долларов… Старик, это высший класс!
Подлиза Логан! Приятно, конечно, вспомнить это дельце, чего уж там…
— Два миллиона — это, конечно, легкое преувеличение. Я взял обычную сумму, что страховая компания наличными у себя держит… Не больше того…
— Все равно это чертовски здорово было, старик. И, знаешь, я тебе еще кое-что скажу… Послушай, Мэнни…
Я знаю один банк в пригороде Сан-Франциско. Там, самое меньшее, с полмиллиона наберется. Это банк, который зарплату выдает для сахарной компании «Эс-энд-Эйч». А у этой компании доходы — «ого-го»! Вот, старик, об этом я и размечтался. Потрясающее дело можно провернуть,
Как глазки-то разгорелись! Шкуру делит. Неубитого медведя… Щенок паршивый! На месте родителей этой Мэри я бы не в тюрьму его посадил, а кастрировал втихомолку. Успокоился бы мальчик до конца дней своих…
— Сначала я поеду на Мардигаа: никому не дам скучать на этом карнавале. Нью-Орлеан на уши поставлю… Потом отправлюсь в Лас-Вегас. Набью карманы денежками и отправлюсь. Все лучшие шлюхи будут мои. Ты меня понимаешь, старик?.. Всю свою жизнь до этого дня я почти каждую ночь только и мечтал о таком путешествии. Только и мечтал…
Кровь хлынула мне в голову и я вскочил на ноги.
— Мечтал, говоришь?! Мечтал… Дерьмо собачье! Ничего у тебя не выйдет, недоносок! А что у тебя выйдет, хочешь узнать? Я скажу, что у тебя выйдет. Ты устроишься на работу… Вот что у тебя выйдет. Ты устроишься на какую-нибудь вшивую работенку. Такую, какую только и может найти бывший заключенный. Ну, что-нибудь вроде мытья тарелок в захудалом кафетерии. Или туалеты будешь чистить. Чужое дерьмо выгребать — вот какую работу ты найдешь. И ты зубами вцепишься в эту работу. Как в золото! Потому что для тебя это и будет золото. Да-да, не перебивай меня, малыш, дай я скажу… Это будет золотая работа, слышишь меня? И вот в конце дня придет к тебе твой хозяин… придет посмотреть, как ты сделал свою работу… и ты захочешь посмотреть ему в глаза… захочешь, но не сможешь… и уткнешься в пол… потому что не захочешь видеть страх в его глазах… потому что он боится, что ты вдруг кинешься на него… что ты вцепишься ему в морду… что ты будешь колотить его об пол башкой… и он завопит, как резаный… и будет умолять тебя, чтобы ты не убивал его… и вот поэтому ты глаз своих от пола не оторвешь, дружок. Ты — не король, ты — валет… Не перебивай и слушай, что я тебе говорю, засранец! И вот тогда он окинет орлиным взором все, где ты убирал… и посмотрит на все, что ты сделал… и скажет тебе… «О, вот здесь вы оставили грязное пятнышко… Боже, и вон там вы не вытерли как следует… А это что за пятнышко?..» И ты стерпишь всю боль, что сидит в тебе… всю ярость, что растет в тебе…. и ты будешь оттирать это пятнышко… будешь! будешь!., до тех пор, пока все вокруг не заблестит. А по пятницам… ты будешь получать чек за свою работу… и если ты сможешь все это сделать… если ты сможешь пройти через это… тогда ты сможешь стать… хоть президентом корпорации «Чейз Мэнхэттен»… Если ты сможешь это сделать…
Я затих. Я иссяк. Впервые в жизни я сумел сказать вслух то, о чем лишь размышлял в редкие минуты на свободе. Я сказал Логану, что его ждет впереди, но он не поверил мне.
— Нет, старик, это не для меня. Это дерьмо не по мне, точно тебе говорю! Лучше уж обратно в тюрьму!
— Тем печальнее, молодой человек… Я покачал головой, я действительно будто видел, что ждет Логана.
— Тем печальнее…
Он набросился на меня:
— А ты сам-то, Мэнни, смог бы так?
— Если б я мог…
Я опять сполз на пол без сил и прошептал:
— Если б я мог…
ФРЭНК БЭРСТОУ
Я спросил:
— У тебя с головой все в порядке, Паласки?
Но он уже отключился, и я обернулся к Дэйву.
— У беглеца горят тормозные колодки… Он набирает скорость с дикой быстротой и скоро вломится на нашу территорию…
Дэйв взорвался:
— Какого черта? Они что, не проверяли колодки? Идиот ты все-таки, мой помощник! — Какая разница! Дроссель, наверное, открыт на всю катушку. По крайней мере, если он на «восьмерке», колодки уже будут гореть.