Поэт

Коннелли Майкл

«Лексис» и «Нексис» — так назывались компьютерные базы данных, хранившие информацию центральных и некоторых других газет, судебные решения и огромное количество разнообразных единиц данных, составлявших полотно информационного хайвэя. Для того, кто собирался выяснить, сколько уже написано на заданную тему, сеть являла собой площадку успешного старта.

— Самоубийства полицейских, — пояснил я.

Ее лицо сразу стало серьезным. Она, наверное, посчитала интерес сугубо личным. Машинное время — дорогой ресурс, и компании

строго запрещают его неоправданное использование.

— Не стоит беспокоиться, запрос по работе. Гленн только что распорядился о моих полномочиях.

Она кивнула, но я засомневался в ее искреннем доверии. Скорее всего запрос информации будет согласован с Гленном.

— Что я ищу: любую общенациональную статистику, любые данные о соотношении числа самоубийств полицейских с остальными слоями и с объемом населения в целом, мнения исследовательских центров и правительственных учреждений — если они изучали проблему самостоятельно. И давай еще посмотрим... ну, к примеру, что-либо анекдотичное.

— Анекдотичное?

— Знаешь ли, разного рода ролики про самоубийства копов. Думаю, за пять предшествующих лет. Короче, мне нужны примеры.

— Подобные случаю с...

Она замялась, не зная, следует ли договаривать.

— Да, подобные случаю с моим братом.

— Досадно.

Больше она не сказала ничего. Некоторое время нас разделяло молчание. Затем я немного разрядил напряжение, спросив, как долго продлится поиск. Мои задачи часто исполнялись с невысоким приоритетом, ведь такие статьи не предлагали читателю горячих фактов.

— Значит, у нас стандартный поиск. Придется над ним поработать, и, как обычно, меня задергают, как только подойдут дневные новости... Постараюсь сделать. Давай договоримся на после обеда, годится?

— Отлично!

Вернувшись в отдел новостей, я взглянул на часы, висевшие под потолком, — они показывали половину двенадцатого. Я позвонил своему информатору из лавчонки для полицейских.

— Привет, Скипер, когда ты будешь на месте?

— Когда нужно?

— За ленчем. Мне кое-что понадобится. Вероятно.

— Хорошо. Я уже на месте. А когда вернешься ты?

— Сегодня. Тогда и поговорим.

Я повесил трубку и, накинув длинное пальто, направился к выходу. Пройдя два квартала до здания департамента полиции Денвера, я махнул удостоверением с надписью «Пресса» перед носом охранника, не удосужившегося оторваться от свежего выпуска «Пост», и направился прямо на четвертый этаж, помещения которого занимали офицеры Управления собственной безопасности.

— У меня вопрос... — Этими словами пригласил к разговору детектив Роберт Скалари, когда я объяснил ему цель своего визита. — Ты здесь как брат или как репортер?

— И то и другое.

— Присядем.

Скалари перегнулся через стол. Вероятно, как догадался я сам, чтобы продемонстрировать замысловатую укладку волос, служившую маскировкой

для лысины.

— Слушай, Джек, — сказал он, — это проблема.

— Какая еще проблема?

— Видишь ли, если ты пришел ко мне как брат, желая докопаться до причин, — это одна ситуация, и я, возможно, расскажу тебе все, что знаю. Но если сказанное выйдет на страницы «Роки-Маунтин ньюс», мне это вовсе не интересно. Слишком велико мое уважение к твоему брату, чтобы позволить газете зарабатывать на материале о его смерти. Пусть даже не ты лично на этом поднимешься...

В небольшой комнате находились мы одни, хотя столов было четыре. Манеры Скалари просто бесили, но пришлось сдержаться. Я тоже наклонился к нему, демонстрируя свою макушку, заросшую густой шевелюрой.

— Позвольте спросить, детектив Скалари. Моего брата убили?

— Нет.

— И вы уверены, что это было самоубийством?

— Да.

— И дело уже закрыто?

— Да, правильно.

Я снова выпрямился.

— Тогда я действительно обеспокоен.

— Отчего же?

— Оттого, что вы стараетесь придержать информацию. Говорите, что дело закрыто, и тем не менее не даете ознакомиться с материалами. Если оно действительно закрыто, вы обязаны ознакомить меня со всеми обстоятельствами потому, что я брат погибшего. Кроме того, если оно закрыто, это означает, что как репортер я больше не могу помешать ходу расследования.

На несколько секунд я замолчал, давая Скалари осмыслить ситуацию.

— Итак, — заключил я, — если следовать вашей собственной логике, нет причины запретить мне ознакомление с материалами дела.

Скалари посмотрел на меня. Судя по красным щекам, внутри у него закипала злоба.

— Слушай, Джек, там есть информация, которую лучше не знать вообще, не то что публиковать.

— Наверное, я способен судить об этом сам, детектив Скалари. Шон был моим братом. Братом-близнецом. Могу ли я желать плохого брату? Просто пытаюсь обрести кое-какую ясность. Для себя. Если я и напишу об этом потом, все будет похоронено вместе с Шоном.

Мы сидели, пристально глядя друг на друга. Сидели довольно долго. Настал его черед говорить, и я просто ждал.

— Помочь тебе нечем, — наконец произнес он. — При всем желании. Все кончено, и дело закрыто. Материалы переданы в обработку. Тебе они нужны, так занимайся этим сам.

Я встал со своего места.

— Спасибо.

И направился к выходу, больше не сказав ни слова. Ясно, что Скалари старался сбить меня с курса. Мне следовало пройти по всей цепи и еще нужно узнать, где именно находятся материалы.

Спустившись по ступеням служебной лестницы, я попал в офис капитана, заведующего канцелярией. Часы показывали уже четверть первого, так что стол секретаря в приемной оказался пустым. Я вошел в предбанник и постучал в дверь кабинета. Голос разрешил мне войти.