Поэт
Шрифт:
— Видишь ли, я не знал, как сказать, и все же теперь придется. Он был твоим братом, но также — моим другом. Я правда мог знать его ближе, чем ты. Оставь это. Пусть идет как идет.
Ответив, что подумаю, я сделал это лишь для того, чтобы он успокоился. Я уже все решил. Выйдя от Векса, я взглянул на часы, удостоверяясь: времени хватит, чтобы приехать в Эстес-парк до темноты.
Глава 6
Попасть на стоянку у озера раньше пяти вечера не удалось. Я подумал, что здесь слишком одиноко,
Подъезжая к стоянке, я думал о том, почему брат выбрал именно это место. Насколько мне известно, оно не имело никакой связи с делом Лофтон. Но я считал, что знаю причину, по которой он припарковался там, где припарковался. И почему просто сидел в машине в раздумье.
Под навесом, пристроенным к будке смотрителя, загорелся свет, и я решил пойти и встретиться с самим Пеной, если он окажется на месте. Тут в голову стукнула еще одна мысль, и я перебрался не пассажирское сиденье своего «темпо». Сделал пару глубоких вдохов, открыл дверь и побежал в сторону деревьев. На бегу я считал вслух. Досчитав до одиннадцати, оказался на самом краю заснеженного пространства, достигнув опушки леса.
Стоя там, среди деревьев, с ногами, обутыми совсем не в сапоги и завязшими в глубоком снегу, я нагнулся, взявшись за колени и восстанавливая сбитое дыхание. Не существовало ни малейшей возможности, чтобы стрелок сумел достичь леса и скрыться там прежде, чем Пена выйдет из будки, со скоростью, какую свидетель сообщил в своих показаниях. Наконец я перестал глотать воздух и направился прямиком к домику смотрителя, рассуждая по дороге, как ему представиться — репортером или братом.
За окошком оказался именно Пена. На форме я заметил нашивку с именем. Когда я заглянул, он запирал стол. Пена называл это «делом дня».
— Чем могу помочь, сэр? Я уже закрываюсь.
— Разумеется, но я надеюсь, что смогу задать вам несколько вопросов.
Он вышел наружу, глядя с подозрением — мой костюм явно не предполагал катания на лыжах. На мне были джинсы, кроссовки «Рибок» да куртка из рубчатого вельвета, надетая поверх тонкого шерстяного свитера. Пальто я оставил в машине и довольно сильно замерз.
— Мое имя Джек Макэвой.
Несколько секунд я ждал его реакции. Ничего не последовало. Вероятно, это имя он видел лишь в документах, которые подписал, или в газетах. Произнесенное вслух, оно не производило никакого эффекта.
— Мой брат... это его вы обнаружили... две недели назад.
Я махнул рукой в направлении стоянки.
— А-а... — произнес он наконец. — В машине. Полицейский.
— Ну да, весь день я провел в полиции — читал их бумаги, заключения. Я хотел просто увидеть это место сам. Знаете ли, это нелегко... сразу принять.
Он кивнул и украдкой, мельком посмотрел на свои часы.
— Хочу задать всего несколько вопросов. Вы находились внутри, когда услышали это?
Говоря сбивчиво, я старался не дать ему шанса меня остановить.
— Да, — ответил он.
Казалось, Пена что-то обдумывал и вот наконец решился. Он продолжил:
— Я уже закрывался, как и сегодня, почти уже собрался домой. И тут услышал. Всегда так, и я вроде как сразу понял, что это. Сам не знаю почему. На самом деле, я думал, это браконьеры оленей бьют. Вышел быстро и первым делом рванул в сторону стоянки. Вижу — стоит машина. В машине кто-то есть. Окна запотели сильно, но увидеть можно. Он сидел за рулем. Как-то, по позе наверное, я сразу понял, что случилось... Извините, это ведь был ваш брат.
Я кивнул, затем окинул взглядом рабочее место смотрителя. Все довольно просто: то ли небольшой офис, то ли кладовая. Тут я понял, что пять секунд — довольно большая цифра для оценки периода между тем, когда Пена услышал выстрел, и моментом, когда он увидел стоянку.
— Больно не было, — сказал Пена.
— Что?
— Если вы хотели узнать именно это: думаю, что ему не могло быть больно. Я добежал до машины, и он оказался уже мертвым. Все произошло мгновенно.
— В полиции сказали, что вы не могли помочь ему. Дверь оказалась закрытой.
— Да, я пытался открыть дверь. Но могу утверждать: он не нуждался в помощи. Вернувшись назад, я просто позвонил в полицию.
— Как давно он припарковал машину и много ли времени прошло до выстрела?
— Не знаю. Как я уже говорил в полиции, от меня не видно стоянки. В домике есть обогреватель, и я был там по крайней мере уже с полчаса — к моменту выстрела. Он мог находиться на площадке все это время. Полагаю, мог просто обдумывать все это.
Я кивнул.
— Так вы не видели его на озере? До выстрела, понимаете?
— На озере? Нет. Там вообще никого не было. Остановившись, я старался придумать еще что-нибудь.
— Они пришли к каким-то выводам о причинах? — спросил вдруг Пена. — Я уже говорил, что знаю: он был офицером полиции.
В ответ я отрицательно покачал головой. Не хотелось обсуждать это с посторонним. Поблагодарив его, я направился к стоянке, а смотритель в это время запирал дверь своего домика. «Темпо» одиноко стоял на вычищенной площадке.
— Часто здесь чистят?
Пена отвлекся от двери.
— После каждого снегопада.
Кивнув, я вдруг подумал еще об одной вещи.
— Где вы оставляете машину?
— У нас есть место для оборудования, по дороге, примерно полмили отсюда. Я оставляю ее там и иду пешком. Вверх по тропе утром, и вниз — уже после работы.
— Подвезти?
— Не-а. Впрочем, спасибо. Но по тропе — быстрее.
Всю дорогу до Боулдера я вспоминал тот последний раз, когда я оказался на Медвежьем озере. Кстати, и тогда все произошло зимой. Только озеро не было замерзшим, по крайней мере до такой степени. И, вернувшись из воспоминаний о том времени, я вновь ощутил себя продрогшим и одиноким. И еще — виноватым.