Подземелье
Шрифт:
Ее спасала Лена. Они созванивались каждый день, и за короткими разговорами ни о чем Кристина вновь находила силы продолжать. Однако и этой поддержке не суждено было продлиться. В очередной раз человек, которого она успела полюбить, покидал ее. Лена рассказала ошарашенной Кристине, что уже год ждала гранта на обучение в аспирантуре в Турции, и ее кандидатуру наконец одобрили. Она звала Кристину с собой, но обе понимали: Кристина никуда не поедет. Она снова останется одна.
Когда пустая спальня становилась невыносимой, Кристина поднималась в дом, тихонько прокрадывалась в комнату Чеко и ложилась рядом, вслушиваясь в его дыхание, ловя ладонями его пульс. Эти доказательства бившейся
Тот день начинался как обычно. Кристина позавтракала в столовой, провела совещание со Слоном, позанималась с детьми. Лиза плакала и не хотела уезжать из Подземелья: ее родственники ждали результаты теста, чтобы забрать ее к себе. Кристина пообещала, что она сможет видеться с Вовой и Денисом, и что ее тоже будут навещать. Она заверила Лизу, что времени до переезда еще много, и оказалась неправа.
Когда Кристина зашла к Мейзе после обеда, она торопилась в город за лекарствами для Артема и Чеко. Выскакивая из кабинета, Мейза попросила Кристину отправить родственникам Лизы мейл с результатами ДНК-теста, сообщив в какой папке на компьютере они хранились. Кристина не спеша включила компьютер, нашла нужный файл и отправила письмо. Она собиралась встать из-за стола, когда глаз зацепился за название одного из документов в той же папке: «Ларионов_ДНК».
Кристина удивленно прочитала название несколько раз, а потом открыла файл. Это были результаты теста, утверждавшие, что она с вероятностью 99.9 % является дочерью своего отца. Кристина недоумевала, зачем вообще Мейзе понадобилось делать этот тест. А потом она увидела дату взятия материалов, и в груди потяжелело от мрачного предчувствия.
Кристина пыталась вспомнить, какого числа отец уехал из Подземелья. Почему-то ей казалось, что материалы были взяты после, но разве это было возможно? Она твердила, что зря накручивает себя, что Мейза вернется и все объяснит, но чем дольше она об этом думала, тем больше убеждалась, что за этой случайно обнаруженной ей мелочью пряталась какая-то тайна. Тайна, которую она не хотела знать, но уже не могла остановиться.
Кристина поднялась в избушку. На посту дежурила Черная Ладья, которая, как обычно, одарила ее насмешливым взглядом. В другой раз Кристина бы выбрала не взаимодействовать с ней: она всегда предпочитала дождаться дежурства Белой Ладьи, но ждать она не могла.
— Вы фиксируете всех, кто входит и выходит из Подземелья, так?
Черная Ладья молча кивнула. Ее глаза блеснули каким-то злорадством.
— У вас есть записи? — спросила Кристина.
— Что именно тебя интересует?
— Мой отец, Ларионов Валерий. Какое было число, когда он покинул Подземелье?
Черная Ладья улыбнулась, и у Кристина по телу побежал холодок. Как же ее пугала эта старуха.
— Двадцать пятое октября.
— Октября? Может, сентября?
— Нет, дорогая. Октября.
Кристина недоуменно покачала головой.
— Этого не может быть. Я точно помню, что он уехал в сентябре, но не помню конкретное число. Посмотрите записи, пожалуйста.
— Мне не нужны записи. Я прекрасно помню тот день.
— Ерунда какая-то. Если он был в Подземелье почти весь октябрь, почему я его не видела?
— Может, потому что не спускалась на нужный этаж?
Кристина недоверчиво глядела в маленькие злые глаза Черной Ладьи, и в голове начала всплывать странная догадка. «Нет», —
Она не была в этом подвале с тех пор, как испуганная убежала оттуда, оставив беременную Шанти. Ей было стыдно и мерзко возвращаться туда, но она не могла не проверить. Кристина осторожно толкнула тяжелую ржавую дверь и заглянула в темницу. Все те же три пустые клетки, освещенные изжелта-зеленой лампой. Кристина выдохнула и вошла. На полу в одной клетке чернело какое-то пятно. Кристина подошла, но постояв в нерешительности, развернулась. Она заметила маленькую камеру над входной дверью. Сердце забилось чаще.
Кристина побежала в кабинет Короля, включила компьютер и вбила в приложении дату: двадцать пятое октября. Всплыли многочисленные записи, и, пролистав все страницы, Кристина добралась до изображения темницы. Она кликнула на него, включила запись и тут же издала слабый писк. Горло сжалось, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. В клетке сидел ее отец.
Кристина немного перемотала запись и остановила, когда в темницу вошли Артем и Чеко. Воздуха снова стало не хватать. Она сделала судорожный вдох. Артем подошел ближе к клетке. Чеко остановился позади, и его уже не было видно в кадре. Они о чем-то разговаривали. Кристина пыталась включить звук, но именно эта камера звук не писала. Она вглядывалась в лицо отца — единственное, которое было видно, — и пыталась понять, что происходит. Он злился. Он злорадствовал. Он боялся.
Артем достал пистолет и направил на него. Они опять что-то говорили. Кристина так сильно сжала в руках мышку, что послышался слабый треск. Ее отец упал в лужу собственной крови с прострелянной головой.
Кристина сдавила рукой грудь, пытаясь унять внезапную острую боль — она будто захлебнулась воздухом. Хотелось кричать и не получалось. Поднявшись, она пошатнулась и села на пол в углу кабинета. Просидев так какое-то время, Кристина встала и направилась в дом.
* * *
Артем сидел на крыльце дома и смотрел на нетронутую перину снега, тянувшуюся вдоль леса. Начало февраля выдалось теплым, но он знал, что это кратковременный обман перед тем, как морозы ударят с новой силой. Он расстегнул курту и подставил лицо под свет зимнего солнца. Он был не прочь обманываться, если это приносило хоть какое-то облегчение. Из леса доносились звуки выстрелов — это Слон обучает сирот стрельбе. Выращивает новое поколение, чтобы Подземелье поглотило и их.
Он почувствовал чье-то приближение и поднял взгляд. Кристина стояла перед ним в простом свитере, без куртки. Что-то в ее взгляде дало ему понять, что отдых закончен. Ему не скрыться от Подземелья, оно его никогда не отпустит. Артем вздохнул и молча прошел в дом. Кристина последовала за ним.
Артем включил чайник и достал две чашки. Кристина, должно быть, стояла прямо за ним — он чувствовал давление ее взгляда. «Черный или зеленый?» — спросил он.
Кристина не отвечала, а он боялся повернуться. Он слышал, как она медленно отошла к окну и отодвинула занавеску. Артем заварил черный чай и поставил на стол. Кристина не оборачивалась, и он молча сел в кресло.
— В детстве я все время смотрела в окно. Или стояла на балконе. Он выходил во двор, и видно было, кто заходит в подъезд. Я ждала. — Кристина сжала кулаки и повернулась. — Как идиотка.
Он вздрогнул. Кристина смотрела на него со слезами на глазах.
— Зачем?
Артем застыл с раскрытым ртом и сделал судорожный вдох.
— Зачем… что?
— Зачем ты проверял наше родство? Зачем держал его в клетке? Зачем убил и ничего мне не сказал? Зачем, Артем?
— Как ты узнала?