Подвиг. 1941—1945
Шрифт:
Н. Герасимов
РАЗВЕДЧИК ГРИГОРИЙ УСИЧЕНКО
Более 20 лет трудится Григорий Прохорович Усиченко в тресте «Челябметаллургстрой». Почетом и уважением пользуется он среди строителей и монтажников.
На праздничных демонстрациях бригадир бетонщиков идет в первых рядах колонны. На его груди рядом
С первого и до последнего дня Великой Отечественной войны сражался разведчик Усиченко.
Орловская область. Батальон окопался. Первое мая 1942-го года на этом участке фронта было спокойным. В один из вечеров через расположение отделения, которым командовал младший сержант Усиченко, в сторону противника прошли люди в маскировочных халатах, все, как на подбор, сильные, рослые. Григория предупредили, что они из дивизионной разведки, сказали, чтобы в случае чего поддержал огнем. И он ждал возвращения этих ребят, не смыкая глаз, одну ночь, вторую, третью. Волновался за них. На четвертые сутки в полночь, наконец, вернулись. А с ними четверо пленных.
— Счастливый твой участок, — смеясь, шутил один из разведчиков, толкнув Григория в грудь.
Тот не шелохнулся. Он был одного роста с разведчиком, такой же крепкий и сильный.
— Ну и ну, медведь же ты, брат, — разведчик был доволен. — Хочешь к нам в разведроту?
— А возьмете?
— Скажи фамилию, похлопочу.
— Младший сержант Усиченко.
Так состоялась встреча Григория со старшим лейтенантом Федором Борматовым, командиром первого взвода дивизионной разведроты.
Старший лейтенант сдержал слово. Через несколько дней Григорий был зачислен в его взвод. И куда! — в захватгруппу. Тут нашел себе друзей, с которыми все делил пополам, прошел до конца военные дороги. Самым близким из них стал Дмитрий Денисов.
В июне состоялось «боевое крещение» разведчика-новичка. Григорий впервые пошел за «языком».
Бесшумно разведчики достигли переднего края противника. Вот и первая траншея. Пробежали метров двадцать. Впереди блиндаж. Медлить нельзя. Дверь на себя, — ошалелые глаза двух солдат и немецкого офицера. Падает книга из дрожащих рук офицера. Ни единого слова. Из голенищ сапог разведчики выхватывают деревянные ложки, обматывают платком и в рот фашистам — славный кляп!
Отошли тоже без шума. Группа успешно выполнила задание. Пленные дали ценные сведения.
За эту операцию Григорий Усиченко получил свою первую награду — медаль «За боевые заслуги». В штабе дивизии ему торжественно вручили ее, тепло поздравили товарищи.
…Небольшая деревенька раскинулась у реки в низине. Из труб мирно струится дымок. На улицах ни души.
— Что за идиллия? Тут дело нечисто, — решил командир взвода Борматов. — Усиченко, Денисов, разведайте! Но чтоб тихо, без шума.
— Ясно! Товарищ командир!
У крайнего дома, что стоял на самой опушке леса, увидели
— Бабуся…
Та испуганно обернулась:
— Сыночки, милые…
— Немец близко?
Старуха прикоснулась пальцем к губам:
— В хате, окаянный, молоко пьет.
— Сколько?
— Один.
Так с кринкой молока и взяли немецкого солдата.
Рассказал, что за селом танковая засада. Наши подразделения обошли ее и ударили с тыла.
День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем разведчики двигались впереди. Уходили к переднему краю врага, вступали в схватку с ним, порой теряли товарищей.
Две ночи подряд пытались взять «языка» разведчики Борматова. Безуспешно. Наступила третья ночь. Снова неудача: не смогли преодолеть минное поле, которого еще вчера не было. Решили возвращаться. Вдруг послышался шорох со стороны наших окопов. Замерли, затаив дыхание. Шепот, ругательства на немецком языке. Показались пригнувшиеся фигуры — шли быстрым шагом, с какой-то ношей.
Что за чушь, откуда с той стороны немцы? Не до рассуждений. Командир принял решение захватить приближающуюся группу. Сплелись в клубок, борясь в темноте. Не прозвучало ни одного выстрела.
Потом, когда вернулись к себе, выяснилось, что взвод Борматова захватил немецких разведчиков. Они выкрали двух наших пулеметчиков и уже предвкушали успех. А тут сами оказались пленными.
— Дело прошлое, — это любимая фраза Григория Прохоровича, когда он рассказывает о военных годах. — Во многих операциях пришлось участвовать. Но одна из них запомнилась особенно. Все вижу так ясно, как будто это случилось только вчера, хотя и прошло более тридцати лет.
…Шел декабрь 1942 года. Советские войска освободили Орловскую область, вступили на территорию Курской. У небольшого городка Севска плотный огонь немцев заставил залечь наших солдат. Командир отдельной моторизованной разведроты вызвал старшего лейтенанта Борматова.
— Надо засечь огневые точки врага и взять «языка» во что бы то ни стало!
Днем скрытно подошли к деревушке, которая пристроилась совсем рядом с Севском. Долго наблюдали, намечали подходы. Видели, что вражеских солдат немало.
В десять часов тридцать минут вечера в белых маскировочных халатах 28 человек, как тени, появились на околице. Часовой был взят без звука, спеленали его, словно ребенка. Но он рядовой солдат и вряд ли укажет расположение огневых точек. Один из разведчиков хорошо знал немецкий язык. Спросил у часового, где штаб. Тот ответил, что офицеры не в штабе, они собрались для встречи Нового года — третий дом с краю.
Захватгруппа в количестве восьми человек направилась в деревню, два отделения прикрытия заняли подходы к ней. Вот и третий дом. Ясно слышны громкие голоса. Рядом стоит машина, от нее провода.
Перед захватгруппой встало несколько вопросов. Сколько фашистов в доме? Бросать ли гранаты? Перерезать ли электрические провода от машины? На принятие решений — секунды. Внезапность, только смелая, дерзкая внезапность.
— Айда, ребята…
Зашли в сенцы. Григорий впереди. Курские деревенские дома все на один лад. Сам когда-то строил такие: все знакомо вплоть до того, где вбит какой гвоздик. Рядом с Григорием — Дмитрий Денисов. Вот и ручка двери, нужна небольшая щель, чтобы осмотреться, привыкнуть к яркому электрическому свету.