Подвеска Кончиты
Шрифт:
– Что? Что?! – Вячеслав Алексеевич с беспокойством вглядывался в его лицо.
– Он там!
– Где?!
– В вагоне!
– Не может быть.
– Считайте, нам повезло. Дочь ваша жива, и ей ничего не грозит. В вагоне сейчас полно полицейских, они подъезжают к Омску.
– Слава богу! – Вячеслав Алексеевич выглянул в проход между креслями. – Девушка, понимаю, что приземлились и не положено… Милая, налейте рюмочку, уважьте старика!
Стюардесса остановилась:
– Это вы-то
Сергей Вешкин привстал с места:
– По-моему, у вас есть шанс…
– Думаешь? – Вячеслав Алексеевич с интересом оглядел ладную фигурку девушки.
– Падлой буду! – уверенно произнес Вешкин.
Вячеслав Алексеевич стоял посреди круглого зала железнодорожного вокзала города Омска и, задрав голову, изучал табло прибытия поездов.
– …Скорый поезд… номер… Красноярск – Москва… прибывает на первый путь… платформы… скорый поезд… – вокзальное эхо размазывало слова, превращая их в непонятную мешанину.
– Первый путь! – крикнул Сергей Вешкин.
– Давай быстро!
Сквозь распахнутую дверь они выскочили на перрон.
– Папа!
Вячеслав Алексеевич замер.
– Папа, я здесь!
Не успев осознать, что происходит, он почувствовал, как кто-то повис на его шее.
– Людмила… – Вячеслав Алексеевич порывисто обнял дочь. – Девочка моя родная… Как ты? С тобой ничего не случилось?
Поднявшись на цыпочки, она отрывисто целовала отца:
– Ничего… со мной… не случилось…
Потом вдруг отстранилась и внимательно вгляделась в его лицо:
– Послушай, а что ты здесь делаешь?
– Узнал про убийство и немедленно вылетел самолетом. Я волновался.
– Глупый, – она прижалась к его груди, а потом, оглянувшись, представила: – Знакомься. Ирина Закаблук, моя соседка по купе.
– Очень приятно. Вячеслав Алексеевич, – произнес он, не отрывая взгляда от дочери. – Людмила…
– Что, папа?
– А почему у тебя кроссовки на босу ногу? И вид какой-то потрепанный. В чем дело? – Вячеслав Алексеевич озабоченно оглядывал дочь. – Я не понимаю…
– Мы на минутку за мороженым из вагона… – Дайнека сообразила, что не сможет сейчас рассказать все. Поверх его плеча она с ужасом наблюдала за тем, как к платформе прибывает поезд Москва – Красноярск. Отец хотел обернуться, но она силой удержала его в объятьях.
– Я сам принесу вам мороженого, – Вячеслав Алексеевич достал бумажник. – В шоколаде или в стаканчиках?
– Только не в вафельных! – хором закричали девушки.
Уже направляясь за мороженым, он с удивлением обернулся.
– Лучше с шоколадом, – убедительно проговорила Дайнека.
– Или с джемом, – добавила Закаблук.
– Понял:
– Поверил, – Дайнека простуженно шмыгнула носом.
– Угу… – подтвердила Ирина и съежилась. – Холодно.
К ним подбежал Вешкин:
– Здравствуйте, не опоздаете?
– Здравствуй, Сережа. Отца ждем, – Дайнека кивнула в сторону Вячеслава Алексеевича.
Тот, запыхавшись, подбежал и сунул в руки дочери пакет:
– Здесь мороженое, газировка, зефир – все, что было!
Потом обернулся к Вешкину:
– Что?
– Порядок. Потом расскажу.
Дайнека поцеловала отца:
– Ну, мы помчались! А ты теперь куда?
– Я – самолетом в Москву. Бегите, не то опоздаете!
Проводив дочь взглядом, Вячеслав Алексеевич дождался, пока тронется поезд, и обернулся к Вешкину:
– Ну?
– Поговорил. К счастью, именно он занимается этим делом. Из-за режима секретности поедет с ними до Красноярска. Обещал держать в курсе.
– Как его имя?
– Дмитрий Ломашкевич.
Вячеслав Алексеевич смотрел на удаляющийся состав.
– Второй раз провожаю этот же поезд. Дай бог, последний…
– А вот в этом я не уверен, – прищурившись, сказал Сергей Вешкин и, заметив недоуменный взгляд шефа, спросил: – Вы ничего не заметили?
– Нет. А в чем дело?
– Да так, мелочи… Просто, когда вы обнимали дочь на перроне, их поезд еще не прибыл на станцию Омск.
– Господи… – потрясенно прошептал Вячеслав Алексеевич и в изнеможении оперся на Вешкина.
– Ты иди, а я к девочкам загляну!
Дайнека оглянуться не успела, как Ирина уже заскочила в купе проводниц. Удивленное лицо Верочки тут же исчезло за дверью, которую предусмотрительно закрыла проворная журналистка.
«Интересно, какой была реакция на наше исчезновение?» – с этой мыслью Дайнека прошла к себе.
На столике все так же громоздилась гора фантиков. В проеме незакрытой двери возник Ломашкевич.
– Хорошо, что не спите. Не хотел будить, а пришлось бы…
– Что еще случилось? – Дайнека изо всех сил старалась поддерживать иллюзию постоянного присутствия в купе.
– А где ваша попутчица? – не ответив, поинтересовался следователь.
– Вышла.
– Куда? – его лицо посерьезнело.
– Не могу знать. Может быть, в туалет.
– Его еще не открыли – санитарная зона города Омска, – Ломашкевич поморщился. – Дотошная, как вша портошная.
– Какая вошь?
– Не вошь, а вша. Бабка моя называла таких, как ваша соседка. На перроне в Омске я разговаривал с Вешкиным. Он просил присмотреть за вами.