Подтяжка
Шрифт:
— Спасибо. А ты как поживаешь?
— Не очень. Сегодня утром была у врача. Было подозрение, что у меня вирус Западного Нила, однако выяснилось, что это всего лишь мое состояние подкачало.
— Хм… Ну, в общем, я занята, — отвечаю. — Это, полагаю, не нужно объяснять — первый рабочий день после отпуска. Так что пойду, дела не терпят отлагательства.
Вежливо, не правда ли? Еще не хватало слушать россказни про какой-то дурацкий вирус.
— Что ж, хорошо. У меня тоже есть неотложные дела, но позволь спросить тебя кое о чем. Что ты думаешь об этих
— Хорошие брюки… и ты отлично смотришься, — вру я. На ней слишком много косметики, волосы уложены нелепо и вульгарно — типичная девочка из Нью-Джерси.
— Спасибо! Это обновка. Они не слишком облегающие, ты как считаешь? — спрашивает она, сделав ударение на слове «облегающие».
Она просто напрашивается! «Будь паинькой, Нора. Не позволяй спровоцировать себя на грубость».
— С брюками все в порядке.
— А вот я не уверена. Кажется, что они слишком облегающие. Наверное, надо было купить на размер больше. Сегодня утром я еле-еле заправила в них блузку. Все расправляла и расправляла.
«Ах ты, настырная овца! Решила меня достать!»
Хочется сказать, что беда не в брюках, а в ее жирной заднице, но Гретчен явно знает об операции, и в моих же интересах помалкивать на подобные темы. Если я испорчу отношения с Гретчен, она приложит все усилия, чтобы отомстить, и растрезвонит о моих делах по всему офису.
— Мне кажется, что с брюками все в порядке. Подчеркивают фигуру.
И тут я вспоминаю, что Оуэн в пластической операции ничего зазорного не видит. Что ж, такая позиция дает определенную свободу:
— Во время отпуска я тоже прикупила пару симпатичных шмоток. Раз уж я сделала небольшую пластическую операцию, то решила, что и гардероб обновить не помешает.
Боже мой! Впервые Гретчен Морроу онемела! Не зная, что сказать в ответ на шокирующую подробность моей частной жизни, она тупо уставилась на меня. Попробовав было сыграть на моих нервах, гнусная сплетница растеряла все козыри, стоило мне признаться в том, что я прибегла к пластике. Все, что ей удалось, так это промямлить:
— Правда?
— Правда. Я подтянула веки, изменила форму носа и подложила под кожу щек имплантаты, — объясняю самым доброжелательным тоном, на который способна. В этот момент я слышу, как в моем кабинете звонит телефон. — Так, я заболталась, надо ответить на звонок.
— Хорошо, — мямлит совершенно ошалевшая Гретчен и плетется прочь по коридору.
— Нора слушает, — отвечаю я, подняв трубку.
— Привет. Это Оуэн. Как первый день на работе?
— Можно сказать, что пока все в порядке.
— Вот и ладно. Я звоню, чтобы проверить — наша договоренность на среду остается в силе?
Вчера Оуэн звонил и назначил свидание.
— Конечно. Я смогу уйти из офиса около пяти. Заезжай за мной в семь.
— Договорились. Тогда на шесть я заказываю няньку. За час до тебя доберусь.
— Знаешь, не думай об этом, Оуэн, — отвечаю я. Поверить не могу в собственные слова. — Почему бы нам не взять Билли с собой? Буду рада повидаться
— Что-то вроде «Чак И. Чиз» [50] ? — спрашивает Оуэн.
— Боже, нет! — вырывается у меня непроизвольно, а в голове проносится образ детворы, с шумом мечущейся среди игровых автоматов. — Нет… Я имела в виду обычный ресторан, но не особо вычурный.
Оуэн смеется.
— Первые шаги младенца, — сквозь смех говорит он.
— Что?
— Так, ничего.
— Нет уж, скажи, что еще за шаги младенца?
50
Сеть детских ресторанов-закусочных, где устраиваются детские праздники и стоят игровые автоматы.
— Ничего особенного. Я очень ценю то, что ты стараешься подружиться с Билли. Предположив, что ты уже готова пойти в «Чак И. Чиз», я сглупил. Но когда-нибудь ты охотно пообедаешь и там.
— Ставок на это делать не стоит, — теперь моя очередь смеяться.
— И не собирался. Итак, значит в семь?
— Точно.
Кладу трубку и с удивлением осознаю, что с нетерпением ожидаю встречи с Оуэном и Билли. «Бог ты мой! Что происходит? Сначала я честно рассказала Гретчен об операции, а теперь жду встречи с четырехлетним мальчишкой. Может, в послеоперационный период я переела болеутоляющих лекарств?»
60. Бренда
Открывая дверь в квартиру Камиллы, я чувствую себя или грабителем, или шпионом на тайном задании. Поговорив с врачом, я принялась перетряхивать ее сумочку в поисках записки или хотя бы клочка бумаги с номером телефона — пригодилась бы любая информация о родственниках или друзьях, — но найти ничего не сумела. Я обыскала даже ее кабинет — тот же результат. Выбора не было, я решила, что единственно правильным будет заехать к ней домой и поискать необходимую информацию там. Вдруг в памяти ее телефонного аппарата забит номер матери, или где-нибудь на диване валяется записная книжка. Кому-то, кто ближе Камилле, чем я, следует узнать о том, что случилось.
Чтобы отпереть дверь, мне пришлось перебрать связку ключей, и наконец, найдя нужный, я попала внутрь. Если честно, вид ее жилища меня изрядно удивил. Дом, в котором оно находится, — старая высотка неподалеку от Джорджиа-авеню, довольно опасного района. При этом квартирка очень мала. Камилла, оказывается, живет в студии, в уголке которой расположена маленькая кухня. Даже странно — как-никак она входит в совет директоров «Сондерс энд Крафф» и на ступеньках служебной лестнице стоит немногим ниже вице-президента. Ее зарплата, должно быть, весьма высока. Почему тогда она живет так скромно? Ковер потертый. У стены стоит маленький диванчик, перед ним — небольшой старый телевизор. У окна кровать и объемистый шкаф, в углу довольно обшарпанный стол — другой мебели в квартирке нет. На стенах нет никаких картин, фотографий, плакатов.