Подтяжка
Шрифт:
— Постарайтесь расслабиться, и мы быстро закончим все наши процедуры. Я всего лишь собираюсь очистить вашу носоглотку от запекшейся крови.
Он кладет руку мне на лоб и начинает манипуляции. Палочка проникает все глубже мне в нос, поворачивается там, двигается туда-обратно. Я непроизвольно хватаюсь за ручки кресла и поднимаюсь с сиденья, внутри меня раздается безмолвный вопль: «Больно! Бог мой! Как это больно!» Хочется оттолкнуть мучителя и остановить невыносимую пытку, но ведь он может проткнуть мне что-нибудь в носу этой чертовой палкой, если я начну хватать его за руки. Заставляю
49
«Доктор 90210» — телевизионное реалити-шоу о пластической хирургии.
— Вот и все, — говорит доктор, прекратив наконец копаться в моих ноздрях. Инструмент извлечен из моего носа, и я чувствую, как мое тело расслабляется, — ох, можно вздохнуть с облегчением.
— Это было худшее, что нужно вытерпеть. Мы все почистили, — добавляет он и, начав разливаться соловьем о том, как пойдет мое выздоровление дальше, вытаскивает из моих век нитки, выписывает пару рецептов. Затем откланивается.
Пошатываясь, я возвращаясь к Оуэну с Билли. Когда мы едем домой, я наконец произношу свою мантру вслух:
— Больше никогда. Больше никогда.
56. Бренда
И вот я везу очередную подругу на операцию. Камилла так ничего и не рассказала о своем недуге, но табличка на двери, в которую мы только что вошли, не оставляет сомнений: «Кловер и Клейн: пластическая хирургия». В отличие от Норы, которая на операцию ездила в больницу, Камилла, кажется, будет оперироваться, что бы там ни было, прямо здесь — в приемной врача.
— Еще раз спасибо, что привезла меня, — говорит Камилла, уже зарегистрировавшись у секретаря и усаживаясь рядом со мной в ожидании вызова.
— Не за что, — отвечаю я. Снова неправда. Чтобы успеть привезти Камиллу к врачу к шести утра, мне пришлось заехать за ней в пять тридцать, а подняться в половине пятого. — Твоя операция будет прямо там — в приемной?
— Да, тут у них есть все необходимое. Целая операционная устроена.
— О, это хорошо.
— Тебе не обязательно ждать со мной операции. Если тебе надо на работу, я справлюсь самостоятельно.
— Все в порядке. На работу только к восьми. Так что могу посидеть вместе с тобой.
Камилла внимательно смотрит на меня.
— Ты так мила. Спасибо за помощь. Понимаешь, мы все-таки едва знакомы.
— Ничего страшного. Я всего лишь подвезла тебя и подождала за компанию. Представляю, как тяжело в новом городе сразу после переезда без друзей, без семьи.
— Да. Особенно в такие дни, как сегодня, — она какое-то время колеблется, но решается и продолжает: — Спасибо и за то, что не расспрашивала, что за операция мне предстоит. Хотя теперь, — едва усмехается она, — думаю, скрывать глупо.
— Ты о чем?
— Ну, мы находимся
— Да, я заметила вывеску, — ухмыляюсь. — Но это не означает, что я поняла, какая тебе предстоит операция. Я знаю, что это какая-то пластическая, и не более того. Да и не мое это дело, — говорю я, хотя сама сгораю от любопытства. Она такая красивая девушка. Даже не представляю, что именно она может хотеть поменять в своей внешности.
— Я подписала бумагу о неразглашении деталей операции, хотя когда я выйду из операционной, ты и так поймешь… — Ее голос становится тише, словно она смущается, — …что я улучшаю форму ягодиц.
— Правда? — изумляюсь я. — Но зачем?
Этот вопрос вырвался невольно. Я никогда пристально не рассматривала зад Камиллы, но уверена, что улучшать там нечего.
— Они такие плоские.
Даже не знаю, что сказать в ответ. Неужели кого-то может беспокоить собственный плоский зад? Молчать больше нельзя. Осталось всего несколько минут, пока она не попала в операционную, самое время попытаться разубедить ее ложиться под нож. Потому я спрашиваю, не стесняясь:
— Неужели ты так думаешь?
— Ну да. А тебе разве так не кажется?
— Нет, совсем нет. Я думаю, что твои ягодицы в полном порядке.
— Спасибо на добром слове. Если бы это было правдой…
Только я собралась возразить, как в приемной появляется медсестра.
— Камилла Купер? — спрашивает она, глядя в нашем направлении.
— Да, — восклицает Камилла и вскакивает. Странно, но она совершенно не беспокоится по поводу предстоящего ей мероприятия. Нора в свое время волновалась, а Камилла спокойна, как слон, и весела, будто в предвкушении праздника.
— Вы готовы?
— На все сто, — бодро рапортует Камилла.
— Вы заберете ее после операции? — теперь внимание медсестры переключено на меня.
— Да, — отвечает за меня Камилла. — Это Бренда. Ей сегодня надо на работу, но она заберет меня, когда это будет необходимо.
— Приятно познакомиться, Бренда, — улыбается мне медсестра. — Будьте добры, подождите минутку. Я отведу мисс Купер в гардероб и принесу сюда ее вещи, чтобы вы могли их забрать. Когда будете встречать ее позже, привезите их, пожалуйста. Так нам не придется запирать и сторожить одежду.
— Конечно, — соглашаюсь я и поворачиваюсь к Камилле. — Желаю удачи, — я обнимаю ее. Она удаляется вслед за медсестрой, я внимательно осматриваю зад Камиллы — ничего с ним такого плохого. Он не маленький, не большой и вполне аппетитен.
В ожидании медсестры, которая должна вынести мне вещи, я откидываюсь на спинку кресла и размышляю о том, скоро ли и мне предстоит отправиться в больничную раздевалку, чтобы приготовиться к пластической операции. С другой стороны, изменит ли хирургический скальпель хоть что-нибудь в моей жизни? Не знаю, не уверена. Если хирург соскоблит с моего лица несколько лет, приведет ли это хоть к малейшим улучшениям в моей судьбе? Скорее всего, я не узнаю ответа на эти вопросы до тех пор, пока не попробую. Попробую же я только в том случае, если решусь. Стоит, правда, вспомнить, что сейчас я в отчаянии. А отчаянное положение требует принятия крутых мер.