Подтяжка
Шрифт:
— Ну, наверное, ты прав, и стесняться тут нечего, — мямлю в ответ и, хотя не произношу этого вслух, про себя думаю, что, наверное, нечего тут стесняться и мне.
53. Камилла
Сижу за столом, стараюсь сосредоточиться и работать, но все, чего мне хочется, — принять душ… еще раз. Я переспала с мистером Уильямсом позавчера. С тех пор я была в душе около двадцати раз, но все равно чувствую себя грязной. Конечно, это похоже на бред, но его запах, настоящий или воображаемый, все еще чувствуется на моем теле, и от этого меня мутит. Много пришлось сделать ради денег, но это худшее, на что я оказалась способна. Что теперь остается? Только убеждать себя в том, что главное —
Как ни стараюсь забыть о происшедшем, память (или совесть?) предательски подбрасывает впечатления того дня. Вот он лежит на мне, горячо дышит в мою шею, я чувствую тяжесть его туши, его пузо прижимается к моему животу… Единственное, что позволило мне пережить отвратительное приключение, это мысли о пластической операции, о практически идеальной внешности, которая вот-вот станет мне доступна, о том, как хорошо будут выглядеть мои новые ягодицы. Пока гадкий Уильямс пользовал мое тело ради удовлетворения своей похоти, фантазия рисовала мне пляж на Багамах: я лежу на песке, одетая в такое бикини, в котором мои ягодицы смотрятся покруче, чем у мисс «Вселенной». Я мечтала о том, как совсем непохожие на мистера Уильямса мужчины хотят меня, ищут моего внимания. Воображение в тот момент разыгралось настолько сильно, что я почти наяву ощутила потоки солнечного тепла, скользящие по моему телу, представила шум волн, набегающих на песчаный берег.
Во время того грязного свидания мне удалось избежать самоунижения благодаря грезам, но после, когда все уже осталось позади, я не смогла выбросить из памяти ни малейшей детали нашей с Уильямсом сделки. Я всегда умудряюсь сделать все возможное и невозможное ради добычи денег, но каждый раз, когда я получаю желаемое, мне не избавиться от чувства вины. Секс с мистером Уильямсом был худшим инцидентом в моей жизни, но далеко не единственным случаем, когда я перешагивала через себя, чтобы заполучить нужное. Помню, как украла из «Блуминдейла» четыре кашемировых свитера, тогда я тоже чувствовала себя виноватой. Сама кража прошла как по маслу, я не огладывалась по сторонам, не прятала вещи в сумку, не бежала из магазина, просто собрала их и спокойно, словно так и надо, вышла из магазина. И никто даже не оглянулся. Я воровала часто, не только в этом магазине, но наслаждения, которое испытывают все воришки — мол, удалось избежать наказания и заполучить вещь бесплатно, — я не испытывала. Воровство не приносило такого удовольствия, какое я получала от оплаты покупок — когда передаю кредитку продавщице, и она видит: я могу купить все, что хочу, я — важная птица. Смешно, но за деньги, вырученные на Интернет-аукционе от продажи ворованного, я зачастую покупала те же самые вещи в тех же магазинах. Почему бы не носить украденное, спросите вы? А потому что хочется вкусить все прелести настоящего шопинга. Почему-то казалось нормальным продать краденые вещи дурням в Интернете, но носить их самой было бы неприятно.
Я, может, и дальше продолжала бы воровать, если бы меня не застукали за кражей шелковой блузы в «Мейсиз». Все шло по накатанной дорожке — я спокойно выходила из магазина с добычей, когда продавец остановил меня и спросил, почему к моей покупке мне не дали пакета. Я сделала вид, что сильно смутилась, сказала, что жутко устала на работе и не обратила внимания на то, что блузка все еще у меня в руках. Пришлось отдать блузку продавцу, вновь извиниться и удалиться, прежде чем продавец что-либо предпримет. Случай пустяковый, но напугалась я достаточно сильно, чтобы перестать воровать.
Знаю, поступала я неправильно, но ведь я обирала не одинокую бедствующую старушку. Это были огромные магазины одежды, где цены взвинчены до предела. Я не сделала ничего плохого никому персонально! Оправдываясь
Хотя, наверное, сейчас все эти рассуждения не имеют значения. Что сделано, то сделано. Вне зависимости от того, каким путем я заполучила деньги, я могу оплатить операцию. Осталось только поднять телефонную трубку и записаться на прием к хирургу.
54. Бренда
Уже несколько минут я в своем кабинете, но кажется, что лучше бы мне сейчас быть в туалете. Мутит так, что вырвет, не дай бог, в любую секунду. Не могу выкинуть из головы образ Жизель, шлепающей моего мужа щеткой для волос. Воображение даже подпустило в эти картинки немного бравурной порнографической музычки. Хотелось бы избавиться от всего, забыть кошмар, в который я теперь погружена по самые уши!
Я устала, и это весьма ощутимо, устала лгать и слушать ложь, устала притворяться, словно я не знаю об измене мужа. Я просто изнемогаю от навязчивых мыслей, от бесконечного анализа… от попыток понять, почему все пошло наперекосяк. Я устала от жалости к себе. Не знаю, как долго еще продержусь. Сначала казалось, что если я не буду замечать происходящего, сделаю вид, будто ничего не происходит, то все рассосется само собой — муж по какой-то неведомой причине внезапно осознает, что ошибся, заведя любовницу, и закончит свой роман. Чуть позже, познакомившись с Жизель, я подумала, что стоит узнать ее лучше, и тогда станет понятно, что в ней такого особенного, что привлекает моего мужа, а потом я воспользуюсь этим знанием, чтобы избавиться от нее. Теперь… теперь и не знаю, что думать. Единственное, что мне удалось вызнать у Жизель, так это то, что мой муж обожает, когда его шлепают щеткой для волос.
Раздается стук в дверь моего кабинета. Я поднимаю глаза от экрана компьютера, в который тупо глядела последние полчаса, и вижу, что в дверях стоит Камилла.
— Привет, у тебя есть минутка?
— Да, конечно, — я облегченно вздыхаю. Ага, спасибо, Камилла, за то, что, сама того не зная, ты отвлекла меня от тягостных раздумий.
— Как дела?
— Хорошо, — остается только соврать. — Как у тебя?
— Нормально.
— Великолепно. Ты тут много хорошего сделала — помогла нам организовать рабочий процесс, — снова вру Камилле. По правде, для нас всех, не исключая меня, она стала нашей настоящей головной болью. Вчера мне пришлось задержаться в офисе на два часа: пришлось размещать все презентации на сервере, как того требует новый порядок. Нора, между прочим, должна была сделать это еще до того, как легла на операцию.
— Спасибо. Думаю, ты единственная, кто так считает. С самого начала меня здесь возненавидели все подряд.
— Люди обязательно привыкнут со временем. Если кто-то будет жаловаться и впредь, объясни, что волноваться не стоит — все равно через год-два нашу работу будут делать индийцы в Индии, а мы потеряем свои рабочие места, — отвечаю я со смехом, хотя боюсь, что мои слова вполне могут оказаться пророчеством.
Камилла улыбается.
— Только ты и стараешься быть со мной вежливой.
— Ой, не может быть.
— Не знаю, не знаю. Почти все меня терпеть не могут, кто-то относится равнодушно, а некоторые, вроде Норы, ненавидят меня всеми фибрами души.
— Это не так. У Норы сильный характер, при этом она чересчур упряма. Дай ей время привыкнуть к нововведениям.
— Может, и так, — соглашается она после некоторого колебания. — Можно попросить тебя об одолжении?
— Конечно.
— Ты единственная здесь, к кому я испытываю доверие и могу о чем-либо попросить.