Подружки
Шрифт:
— Долго рассказывать. Объясню тебе за обедом, — отмахнулась Джина и спросила: — Питер, ты пообедаешь с нами?
— Нет, спасибо. Сегодня я не гожусь для компании.
— Точно не хочешь?
— Идите, девочки, вдвоем. Я, пожалуй, посижу здесь с собакой и посмотрю телевизор.
— Конечно, можешь даже выгулять его, если хочешь. Джина и Ширли вышли из квартиры.
— Может, Линда с нами пойдет? — спросила Ширли, когда они проходили через холл.
— Нет. У нее свидание с Розой. С тех пор как они начали встречаться, я почти
— Свидание с Розой? Линда еще не бросила свои лесбийские глупости?
— Это не глупости, Ширли.
— Знаю. Я пошутила. Но это, должно быть, страшно скучно, тебе так не кажется? Бог мой, а ведь сколько всего можно сделать, имея туфли на шпильках и пару классных сисек…
Женщина с ребенком
— Ты не обязана была приходить, — сказала Роза. Она и Линда сидели в офисе врача, ожидая, когда Розу пригласят в кабинет. Ее очередь была последней, и в комнате, кроме них, никого не было.
— Я знаю. — Линда. Она так и не решила, правильно ли поступила, придя сюда. Они с Розой знакомы всего месяц, и желание за компанию тащиться к акушеру-гинекологу выглядело странным. Ведь это не их общий ребенок. Это ребенок Розы.
Линда убеждала себя, что лишь оказывает Розе моральную поддержку. Ведь нет ничего плохого в том, чтобы пойти с подругой к доктору. Она сделала бы это для Джины и любой другой знакомой. Однако это вовсе не означает, что она собирается стать второй мамой будущему малышу.
Линда украдкой поглядывала на живот Розы. Срок у той был всего месяца три-четыре, но животик уже заметно округлился. Не будь Роза столь миниатюрной, беременность, возможно, еще не была бы заметна.
Роза перехватила взгляд подруги.
— Думаешь, я могла бы отложить разговор с тобой на пару месяцев?
Линда улыбнулась:
— Тебе еще долго удавалось бы скрывать правду.
— Ага, и ты думала бы, что я просто толстею. Какую подругу предпочитаешь — толстую или беременную? — не унималась Роза, явно желая выяснить мнение Линды по поводу сложившейся ситуации.
Линда лишь улыбнулась, не желая признаваться, что на самом деле не хотела бы ни той ни другой.
— Я понимаю, что это неожиданно и слишком обременительно для тебя, — продолжала Роза. — Если бы я знала, что наши отношения с Рене вот так закончатся, я бы ни за что не решилась на этот шаг. Но сейчас я ношу ребенка и уже люблю его всем сердцем. Мы с тобой еще мало знаем друг друга, но я очень надеюсь, что ты дашь шанс развиться нашим отношениям.
Линда взглянула на Розу. «Черт побери, — подумала она, — почему тебе обязательно надо было забеременеть?»
— Роза, должна признаться, ситуация весьма сложная. Я пока не знаю, как быть, но в любом случае ты от меня так легко не отделаешься. Давай попробуем иногда встречаться, а там посмотрим, что получится.
В этот момент их пригласили в кабинет.
Роза представила Линду своему гинекологу, и они прошли
Доктор постучал в дверь.
— Входите, можно, — отозвалась Роза.
— Вы готовы? — спросил доктор, делая последние приготовления для исследования.
— Давно готова. Еще немного, и взорвусь, — ответила Роза. Перед визитом к врачу ей пришлось пить приторный раствор глюкозы, чтобы наполнить мочевой пузырь.
Доктор раздвинул полы халата Розы и выдавил немного холодного геля на чуть округлившийся живот. Нажав какие-то кнопки на аппарате, он стал круговыми движениями водить по животу пациентки неким предметом, напоминавшим телефонную трубку.
— Боже мой! — вдруг воскликнула Роза. — Вот оно!
Линда тоже увидела ребенка на экране монитора. Изображение была зыбким и неясным, но уже можно было различить крошечного человечка. Губы Линды дрогнули и сложились в легкую улыбку. Она всматривалась в нечеткую картинку на экране, пытаясь получше разглядеть ребенка, затем перевела взгляд на Розу, у которой увлажнились глаза. Пути назад отныне не было. Хотелось ей того или нет, но беременность Розы стала частью жизни Линды.
Как тесен мир
Сдав коккер-спаниеля мистеру Буркурски, Джина и Ширли отправились обедать. Летом Дюпон Серкл обретал дополнительные преимущества: здесь было множество ресторанов со столиками на улице. Джина и Ширли старались извлечь максимум удовольствия из летнего сезона и почти не обедали дома. Линда и Питер редко составляли им компанию: Линде не нравилась жара, а Питер по причинам, известным только ему, находил обеды на улице негигиеничными. В отличие от них Джина с Ширли любили сидеть за столиком на улице, потягивая пивко или «Маргариту». Иногда они почти не разговаривали, наслаждаясь вкусной едой, разглядывая посетителей и прохожих. В некоторые рестораны с уличными столиками им позволяли брать с собой Гомеса.
Неторопливо подойдя к «Триос» на Семнадцатой улице, они сели за столик и даже не стали читать меню. В «Триос», скорее пиццерии, чем ресторанчике, были места на улице и кормили дешево, а так как платила обычно Джина, то она выбирала заведения с невысокими ценами. Заказав пиццу и два пива, они начали рассматривать прохожих.
Семнадцатая улица, где они обедали, славилась в Вашингтоне своими ресторанами и барами. У «Триос» крайний ряд уличных столиков вытянулся шеренгой вдоль оживленной пешеходной зоны, чтобы посетителям было удобнее глазеть на прохожих.