Подружки
Шрифт:
— Алло.
— Ну как, он все еще у тебя? — жизнерадостно заржал Дэнис.
— Кто «он»? И вообще, что ты имеешь в виду?
— Линда сказала, что некий горячий парень, славившийся на всю школу умением гонять мяч, согласился подвезти тебя домой.
— Ах, Карл… С какой стати ему быть здесь? Прошлой ночью я встретилась с ним первый раз за десять лет, — сказала Джина таким тоном, словно мысль провести ночь с едва знакомым мужчиной показалась ей верхом нелепости.
— Карл? Случайно, не Карл Маллинс? Тот парень, с которым ты танцевала, когда Розе стало плохо? А я-то гадал, кого Линда имела
— Да, тот самый. Он отвез меня домой, пока ты изображал сестру милосердия.
— Ну, тогда его в твоей квартире точно нет. Тебе на него и время тратить не стоит.
— Что ты имеешь в виду? — заинтересовалась Джина.
— Ты о чем?
— Господи, Дэнис, ответь, почему ты сказал, что мне не стоит тратить на него время?
— А-а-а… Ну хотя бы потому, что он голубой, как небо.
— Что-о-о?!
— Только не говори, что ты не знала, ладно? Джина, ты же с ним танцевала! Он хорош собой, с отличными мускулами, ритмично двигается. Как же ты не догадалась?
— Ты точно знаешь, что он гей?
— Ну, если в нашей команде гребцов нет латентных «натуралов», то да, я точно знаю, что он гей.
— Слава Богу! — выдохнула Джина с невыразимым облегчением.
— Что?
— Ничего. Почему ты мне сразу не сказал, что он гей?
— Возможности не представилось. К тому же, Джина, среди твоих друзей больше гомосексуалистов, чем среди моих. Я решил, что это еще один твой друг-гей.
— Значит, я — типичная подружка геев?
— Скорее просто подружка. С «типичной» позволь не согласиться. Чтобы заслужить такой титул, тебе придется располнеть фунтов на сто, не меньше, и одеваться в черное. Мы с Карлом в одной спортивной команде уже больше года. Я и понятия не имел, что он учился в одной высшей школе с тобой, по крайней мере до вчерашнего вечера.
— Гляди-ка, ты знаком со многими, с кем я училась в Тенли — с Карлом, Дженни Парке…
— И еще с одной. Вроде бы они с Карлом вместе учились. Я слышал, как они вспоминали случаи из школьной жизни. Я, кстати, не видел ее на вечере.
— Как ее зовут?
— Забыл имя. Она — рулевой нашей команды гребцов.
— Зачем вам рулевой?
— Вся ее работа — сидеть на носу лодки и выкрикивать команды, чтобы мы гребли в унисон. Прекрасное занятие для злобной лесбиянки. Удивляюсь, почему Карл не пришел с ней на вечеринку: они очень дружны. Как же ее зовут? Как-то там Анни…
— Господи, уж не Анни ли Харрисон?
— Верно, Анни Харрисон. Они с Карлом друзья. Каждое утро вместе приезжают на реку.
— Ты что, шутишь?!
— Что?
— Ничего. Слушай, Дэнис, мне срочно надо уйти. Я тебе позже позвоню. — Джина повесила трубку. Ей хотелось разозлиться на Анни — вот стерва, надо же так все подстроить, но Джина, сидя на кровати рядом с телефоном не сдержала улыбки. Она испытывала огромное облегчение при мысли, что это Анни подговорила Карла помочь ей расквитаться за испытанное унижение. Значит, и грудь у нее вовсе не плохая, и спать с ней Карл не собирался с самого начала. Но еще сильнее Джина зауважала изобретательность Анни Харрисон.
Позвонив в справочное бюро, Джина узнала нужный номер телефона.
— Алло.
— Анни?
— Да. Кто говорит?
— Это Джина Перри. Как поживаешь?
— Прекрасно, —
— Я так и поняла.
— Тебе от меня что-нибудь нужно, Джина?
— Нет, мне хватит и вчерашнего вечера.
— Какого вечера, о чем ты?
— Не беспокойся, Анни, я не сошла с ума. Я сразу поняла, откуда ветерок подул.
— Беспокоиться? Почему я должна беспокоиться?
— Ладно, Анни, давай забудем все размолвки. Ты со мной поквиталась, и я готова признать, что ты мастер на эти штуки. Мне до тебя расти и расти.
Анни рассмеялась.
— Что верно, то верно.
— Изобретательность у тебя просто дьявольская. Ты, случаем, не Водолей?
— Угадала. Как ты узнала, что это моих рук дело?
— Скажем так: у нас с Карлом есть общий знакомый.
— Женщины всегда поддаются чарам Карла. Я решила, что и ты не устоишь перед его обаянием. К тому же на случай провала у меня было несколько запасных вариантов.
— Еще раз повторю: я это заслужила. Я поступила с тобой безобразно. Если это служит смягчающим обстоятельством, то я была в стельку пьяная и сейчас хочу искренне извиниться.
Извинения приняты. Но почему ты так поступила? У тебя что, гомофобия? Ты часто посещаешь гей-клубы и очаровываешь бедных, ничего не подозревающих женщин, чтобы после оставить их с носом?
— Гомофобия? У меня? Вот уж это вряд ли… Анни, повторяю: я была совсем пьяна, и, если уж совсем начистоту, в высшей школе я тебе жутко завидовала. Не помню, о чем я думала в клубе в тот момент. Может, надеялась взять реванш за обиду, пережитую в Тенли, сделав тебе гадость. Это было глупо, мне не следовало так поступать.
— Не следовало, но ты все же сделала то, что сделала. Высшая школа, надо же… Сто лет прошло. Как интересно все меняется…
— Интересно, но не так, как ожидаешь.
— Или не так, как хотелось.
— Точно. — Джина вдруг осознала, как легко ей разговаривать с Анни.
— Ну что ж, я принимаю твои извинения. Будем считать, что мы квиты. Может, когда-нибудь снова встретимся.
— Может быть. — Джина поняла, что разговор вот-вот закончится. — Анни, не составишь ли мне как-нибудь компанию за ленчем?
— Конечно. У тебя есть мой телефон. И, Джина, на случай, если ты вынашиваешь зловещие планы отомстить мне за Карла, — даже не пытайся.
— Анни, я не такая дура, чтобы бросать вызов мастеру.
Сугубо деловые отношения
Утром Питер пришел на работу очень рано. Он решил появиться в офисе раньше всех, чтобы без помех разобраться с вонючими цветочками, которыми Растениеводка украсила свой стол, отделенный от рабочего места Питера лишь невысокой перегородкой. Питер и так не был в восторге, что приходится сидеть рядом с непроходимыми комнатными джунглями, но терпел, пока несколько дней назад Дорис не принесла несколько горшков с душистой геранью. Едкий сладковатый аромат наполнил зал, а Питер всегда был очень чувствителен к запахам. Многим в офисе аромат нравился, и они спрашивали Растениеводку, откуда так приятно пахнет. Однако Питер был убежден, что именно душистая герань довела его до аллергического насморка, что, несомненно, приведет к ужасным синуситам, которых он боялся как огня.