Подневольный Рут
Шрифт:
У Рут отвисла челюсть. Не потому, что он отошел. Он не напал на нее, и это было здорово. Нет, он встал меньше чем в футе от ее лица. Теперь она не сомневалась в том, что он был мужчиной. Самым настоящим мужчиной. И, видимо, они были… совместимы. В общем-то, она могла бы даже сказать, что не увидела ничего такого, чего не видела раньше. Правда она никогда не видела такого… большого. Какой бы ни была расцветка его шерсти, она не коснулась этой части его тела, поэтому ничто не мешало ей насладиться зрелищем. Его, казалось, не заботило, что она увидит его во всем великолепии.
Но ее поразило
Не человек. Определенно, нет.
Теперь у нее просто руки чесались потрогать этот хвост. Его мех был мягким или грубым на ощупь? Интересно, ему бы это понравилось или он бы её за это убил? Она предположила, что это можно будет выяснить позже.
Она устроилась на его прежнем месте. По крайней мере, там было тепло.
Глава 4
Королева стала подбираться к нему, чтобы сесть рядом. Грон хотел было позволить ей, но нервничал все больше и больше по мере её приближения. Почему она хочет приблизиться к нему? Чтобы прикоснуться? Или напасть? Ей нельзя было доверять, она могла являться орудием его похитителей, поэтому он не мог позволить ей приблизиться к нему. Он сомневался, что она сможет причинить ему боль, если только в ее одеяниях не припрятано что-то ядовитое. Но даже тогда он был уверен, что в одно мгновение одолеет ее.
Но почему она здесь? Неужели его похитители не знали, что они сделали, выкрав Королеву? Он понятия не имел, почему его похитили, но предполагал, что в качестве рабочей силы, трофея или просто ради забавы. Он яростно сражался и продолжал сражаться при каждой возможности, но у них были палки, которыми его били и обжигали. Поэтому они пришли к логическому решению и больше не приближались к нему. Они бросали еду через люк, и на этом все. Такое положение приводило его в состояние отчаяния, так как он понимал, что с каждым днем удалялся все дальше от его племени, но у него больше не было возможности сразиться или сбежать.
Если они знали, что она Королева, неужели они надеялись использовать ее, чтобы контролировать его? Он был вынужден признать, что это сработает. Если она отдаст ему приказ, он постарается подчиниться. Он все равно попытается сбежать и возьмёт её с собой, но что ему делать, если она пособница его похитителей? Что ему делать, если они пригрозят причинить ей боль, в случае его неподчинения им? Он не мог допустить, чтобы ей причинили вред, тем более такой, как она, слабой и хрупкой, возможно, еще не достигшей полового созревания. Но если он даст им это понять, не станет ли хуже положение для них обоих? Он должен помнить, что она не из его племени, не его расы, возможно, даже не его вида. Те, кто похитил его, были не из его мира, как и этот корабль. Он не был ей предан. Мысль об этом вызвала у него неприятное чувство вины и тошноты, но ее присутствие в его камере вполне могло быть ловушкой, своего рода уловкой, чтобы укротить и приручить его для их целей, какими бы они ни были. Если это правда, то ему не поздоровится, если он купится на их ухищрения.
Безусловно, раса, похитившая его, настолько отличалась от его собственной, что, возможно, не осознавала важности Королевы, возможно, даже не осознавала, что она самка. Он еще не смог определить, есть ли у их вида самцы и самки. В таком
Возможно, они ждали от них сражения друг с другом. Забавы ради.
Возможно, они рассчитывали, что он её съест.
У него кровь застыла в жилах, а затем забурлила, когда ему в голову пришла другая мысль. Возможно, они хотели, чтобы он спарился с ней. Если он представлял ценность, возможно, они хотят от него большего. Потомства. Он сглотнул. Это было запрещено. Она не была его Королевой. Его похитители, вероятно, не понимали обычаев его народа, но он не собирался нарушать их, как бы далеко они ни увезли его от племени.
Но если они будут держать их вместе в этом помещении долго, не образуется ли между ними Связь? Разве его преданность не изменится, если он останется с ней наедине? Природа возьмет верх. Он станет ее. Тело не оставит ему выбора.
Он не мог этого допустить.
Поэтому он отошел, когда она приблизилась к нему. Но если она захочет прикоснуться к нему… Начнём с того, что это было бы неприемлемо. Ни одна Королева, кроме его матери, не прикасалась к нему без дара. Ему будет явно не по себе. К тому же это ускорит формирование Связи. Он будет готов к близости с ней, к ее потребности в размножении. Он не мог поверить, что она этого хотела. Не при таких обстоятельствах. У такой Королевы, как она, уже должны быть самцы, но даже если и нет, здесь не место для вынашивания и воспитания потомства. Должно быть, она намеревалась привязать его к себе только ради безопасности. Она была далеко от своего племени. Он полагал, что сможет защитить ее лучше, чем она сама, по крайней мере, в бою, и она, должно быть, это понимала.
Это мысль была… Он не мог об этом думать. Не ему решать, кто станет любовником Королевы. Его дело прислуживать и ничего больше. К тому же у него уже есть племя и Королева, и его убьют, если он предаст ее. На этом все сказано. Он будет предан своему народу, это его долг. Он не позволит причинить вред Королеве, но и не позволит связать себя узами.
По-прежнему оставалась вероятность, что она действовала в интересах его похитителей и хотела образовать с ним Связь, чтобы он больше не сражался с ними. Добиться этого можно было лишь спарившись с ним самым быстрым путём.
Когда он сел в другой конец камеры, выражение ее лица подсказало ему, что она не ожидала, что он ее отвергнет. Справедливое предположение, поскольку ни один самец не огорчит свою Королеву, но она не была его Королевой и должна это понимать. Долг самца — не уводить чужую Королеву, а он не был слабовольным или честолюбивым самцом.
Пока Грон наблюдал за тем, как она прислонилась к стене, обхватив себя руками, с печальным выражением на лице, его хвост виновато дернулся. Она была здесь одна, как и он. Ее выкрали у ее народа, забрали из ее дома. Наверное, она напугана. Он не мог винить ее за попытку наладить контакт, установить связь. Если она была такой же пленницей, как он, то со стороны Королевы это было разумно и практично. Он был впечатлен тем, что она была готова сделать это так скоро, она наверно по-настоящему сильная, чтобы отважиться на то, что защитит ее, не взирая на сентиментальную привязанность к её прежнему племени. Он задавался вопросом, не бросит ли она его, когда вернется в свое племя, не сделает ли одним из своих любовников, не убьет ли? Он не подходил к ее виду, но, возможно, он бы мог предложить им что-то, чего им не хватает, например силу, размер.