Подневольный Рут

Ланкастер В. К.

Почему он не отреагировал на присутствие чего-то нового в их камере? Она вдруг поняла, что кто-то сюда это сбросил, и вскочила на ноги.

— Эй! Выпустите меня! — крикнула она в люк, не заметив наверху никакого движения. Может, они открывали его, чтобы сбросить что-то сюда, а она упустила этот момент? — Эй! Вы не можете держать меня здесь! Пожалуйста!

Ответа не последовало. Она понимала, что они, скорее всего, не говорили по-английски и не собирались ее отпускать, но тот факт, что никто не появился у люка, чтобы узнать, о чем она кричала, показался ей жестоким. Ее могли здесь — внизу — съесть живьем, если только за ними не следили по видеокамерам.

Она снова повернулась и посмотрела на инопланетянина. Безмозглый неудачник,

который мог дотянуться до гребаного люка, сидел на заднице, как обычно, уставившись на нее и не двигаясь. Ему что, здесь нравилось? Возможно. Ей снова пришло в голову, что он просто мог быть разновидностью какого-то странного животного, выросшего в неволе, помещенного в спец учреждение и не желающего выходить за пределы этой камеры. А может, снаружи было еще хуже, и он это знал. Она вспомнила, что в прошлый раз, когда она пыталась позвать на помощь, он зарычал на нее, но на этот раз промолчал. Возможно, ему надоело помогать ей, поскольку она проигнорировала его и дотронулась до обжигающего люка.

Ну и ладно. Её интересовали сброшенные предметы, даже если его они не заботили. Она посмотрела себе под ноги. Там были… какие-то круглые и квадратные хреновины. Рут опустилась на колени, чтобы рассмотреть их получше, и подняла одну из круглых штуковин. Она выглядела как гигантская гелевая капсула, как одна из тех фиговин с маслом для ванны внутри, или одна из тех таблеток от боли в горле. Предмет был размером с большую дыню и бледно-зеленого цвета. Их было четыре, по две на каждого.

Должно быть, это их вода. Рут вдруг поняла, что хочет пить. Она посмотрела на инопланетянина, но тот не двигался. Возможно, он знал о них то, что не знала она, и она не собиралась совершать очередную ошибку, игнорируя его. Может они были напичканы наркотой?

Остальные предметы представляли собой большие прямоугольники размером с четыре буханки хлеба, соединенные вместе. Положив капсульную дыню, Рут осмотрела один из двух прямоугольников. По всей видимости, она и инопланетянин получат только по одному. Что казалось немного нелепо, учитывая разницу в их размерах, но она не собиралась отказываться от своей порции, мало ли что. По консистенции он напоминал зачерствевший бисквит с красно-желтыми разводами. Ей не хотелось думать об этом, но она предположила, что это какая-то разновидность питательной смеси, заменяющей ежедневную потребность в мясе и зерне; смешанная, спрессованная и высушенная, заключенная в удобный несъедобный куб. Космический паек. Все встало на свои места. Она понюхала, но ничего не уловила. Может, от него и пахло хлебом или бабушкиным креслом, но что-то подсказывает ей, что это всего лишь игра воображения. Она сомневалась, что сквозь эту плотную оболочку могли просачиваться мельчайшие частицы ароматов, которые можно было вдохнуть.

Она хотела попробовать их, но инопланетянин ничего не предпринимал. С другой стороны, возможно, ему не нужно было так много есть, как ей. Может, они давали такой паек только раз в месяц, и он берег его, растягивая удовольствие. Может, он отпил из одного такого перед ее приходом и не был голоден. Она могла потерпеть, пока он не проголодается, так что она подождет. Рут положила буханку и отползла назад, наблюдая за выражением его лица. Он явно не одобрил её решение, словно она сделала неправильный выбор. Он нахмурился и посмотрел на «еду», будто удивляясь, почему она ее отложила. Выходит, он ожидал, что она это съест. Но сам он ничего не взял, и это не воодушевляло.

Рут решила пока понаблюдать и вернулась в свой угол. Через мгновение он встал и подошел к ней, явно растерянный. Когда он встал, ей пришлось отвести глаза. Она не понимала, как могла забыть, что он был обнажен, с такими-то заметными репродуктивными органами, как у земных мужчин. Может, потому, что он совершенно не стеснялся своей наготы.

Он подошел к еде и присел возле нее на корточки, его глаза пробежались по «еде», явно выискивая недостатки, что

угодно, что заставило ее отказаться от пищи. Ничего не обнаружив, он снова поднял на неё взгляд, все еще хмурясь и пребывая в замешательстве. Затем он схватил буханку хлеба своей огромной рукой и в три шага подошел к ней. Он остановился на расстоянии вытянутой руки и сел на пол, скрестив ноги, что говорило о неподобающих застольных манерах в его нынешнем обнаженном состоянии. Если бы Рут не была так сосредоточена на его действиях и на перспективе поесть, она бы посмеялась над полным отсутствием у него стыда. Это была единственная забавная вещь в данной ситуации.

Он положил космическую булку между ними, отщепнув кусочек и протянув ей. Она взяла его, отчасти чтобы уважить его, отчасти надеясь, что он докажет — съедобно это или нет. Он отломил кусочек для себя и положил его в свой рот, глядя на нее так, словно хотел её обнадежить, жестом указав на её кусок и мимикой дав ей понять, что его нужно съесть. Она усмехнулась. Он, должно быть, думает, что она тупая, раз корчит рожи, как мать, кормящая ребенка. Она съела свой кусок, просто чтобы покончить с этой шарадой и надеясь восстановить его веру в её умственные способности. Все оказалось не так уж плохо. На вкус хлеб в основном походил на крахмал, картонные опилки и непрожаренный бургер с кровью, но по консистенции напоминал черствый пирог, так что она могла притвориться, что ей нравится. В ее жизни бывали и более неприятные вещи. По крайней мере, он не скользкий и не шевелится.

Значит, у них есть еда. Инопланетяне наверху кормили их. Она поняла, что у неё будто камень с души упал, и настроение значительно улучшилось. Конечно, она не знала, как долго ей придётся довольствоваться буханкой хлеба, но, по крайней мере, следующие пару дней она будет в порядке.

Ее сокамерник отломил еще один кусок и протянул ей, но Рут подняла руку и покачала головой.

— Я не собираюсь есть твою булку, здоровяк, — сказала она. У него был такой вид, будто он готов настаивать на своем, поэтому она быстро пошла, схватила другую буханку и вернулась обратно с ней. Он выглядел довольным и съел кусок, который держал в своей руке.

Обедать с ним было очень даже приятно. Все остальные попытки подружиться оказались безуспешными, но, по всей видимости, путь к сердцу этого мужчины лежал через его желудок. Она не знала, все ли прощено и забыто, но, по крайней мере, теперь они сидели на одной половине камеры. Рука по-прежнему ее немного беспокоила, но она могла удерживать буханку, пока отламывала кусочки левой рукой. Наблюдать за тем, как он ест, было настоящим опытом. Он ел аккуратно, во всяком случае, какое-то время, но изредка сверкал зубами, вид которых вызывал небольшое беспокойство. Его передние зубы больше походили на коренные, но она размышляла над тем, как отличить его выступающие клыки от других заостренных зубов. Он был похож на саблезубого тигра. Челюсть у него тоже была огромной, если бы он открыл рот, чтобы показать зубы или пустить их в ход, она, наверняка, смогла бы без проблем засунуть туда свой кулак, ничего не задев. Рут в очередной раз убедилась в том, что лучше его не злить.

Она почувствовала себя так, будто переела, хотя не съела и восьмой части буханки. Она легко могла представить, как время от времени отщипывает от него куски, просто чтобы чем-то себя занять. Интересно, не прибавит ли она в весе? Если не из-за хлеба, то из-за отсутствия движения. Она не могла пройти больше десяти шагов за раз в этой клетушке.

Во рту у нее было как в песчаном карьере, больше еда в неё не влезала. Она пошла и взяла два предмета напоминающих мячи, желая получить урок о том, как из них пить. Мужчина с удовольствием взял тот, что она протянула ему, затем она села напротив него, зеркально повторив его позу со скрещенными ногами. Она держала шар в руках и ждала. На ощупь он был резиновый. Мгновение мужчина смотрел на нее, но не стал прикидываться дурачком, любезно отложив свой хлеб, чтобы заняться шаром.