Поднебесные убийцы
Шрифт:
В какой-то миг, усмотрев слабинку в положении тела спецназовца, Чжу Бао Ху вновь ринулся в жестокую, бескомпромиссную атаку. Но Лавров, уже успевший собраться и сгруппироваться, к ней был полностью готов. Система рукопашного боя русского гения Кадочникова, которой он владел в совершенстве, и на сей раз не дала сбоя. Атака китайца не только захлебнулась на полпути, но еще и обернулась его падением. Он даже не подозревал, что замеченная им «слабинка» была преднамеренной, что это – хитрость, призванная спровоцировать его на ошибочный вариант атаки.
Окончательно выйдя из себя, Чжу Бао Ху, который до сей поры считал себя непобедимым, решил или победить, или умереть вместе с этим
Андрей, заранее предчувствовавший нечто подобное, вовремя ушел в сторону. Чжу Бао Ху, пролетев мимо, скрылся за краем обрыва. И быть бы ему на дне бездны, если бы не его реакция. В последнее мгновение успев схватиться за выступ, китаец плашмя, с размаху ударился всем телом об отвесную каменную стену. Его пронзила острая боль, куда-то сразу же ушла сила и желание биться. Мельком взглянув вниз, Чжу Бао Ху похолодел от ужаса – где-то далеко под его ногами тянулась россыпь острозубых обломков камня, упав на которые уцелеть и выжить было невозможно.
Лавров стоял сверху и спокойно наблюдал за тщетными попытками своего недруга подтянуться, но это у него не получалось. Шли мгновения. Чжу Бао Ху понял, что еще несколько секунд, и его руки разожмутся сами. И тогда… Ему вдруг невыносимо захотелось жить. Жить! Онемевшая от напряжения левая рука соскользнула с камня, и китаец повис на одной правой, тоже ежесекундно грозящей разжаться. Немыслимая жалость к самому себе, смешанная с крайним отчаянием, захлестнула Чжу Бао Ху.
– По… Помоги! Прошу! – прерывающимся голосом попросил он, и, поскольку русский даже не шелохнулся, он уже со слезами в голосе отчаянно закричал: – Помоги же! Клянусь часом своего рождения, что сдаюсь! Ну что же ты стоишь?! Я сейчас упаду!!!
– Ладно уж… – Андрей наклонился и буквально в последний момент схватил правое запястье уже срывающейся с выступа руки.
Вытащив своего недавнего противника наверх, он положил его, окончательно обессилевшего и немыслимо дрожащего, на шероховатый камень, а сам, не спеша подняв автомат, направился к другому краю плато.
– Ты меня сейчас поведешь к лагерю? – не в силах отдышаться и глядя вслед Лаврову, спросил Чжу Бао Ху.
– Да на кой ты там нужен? Вали на все четыре стороны, – даже не оглянувшись, Андрей отмахнулся. – Свое ты, я думаю, уже получил. Знаешь, я лично знаком с некоторым числом уроженцев Китая, людей вполне приличных. Если бы я судил о твоем народе только по тебе, оценка была бы очень незавидная. В общем, так… Твоя жизнь сохранена? Тогда и ты должен спасти жизнь настоящего Мукулаша. Его еще не убили?
– Нет, не должны бы… – китаец помотал головой.
– Вот и займись этим, – подобрав второй автомат и шкатулку, Андрей ступил на карниз, переходящий в относительно пологий склон, ведущий к ущелью.
– Майор, на обратном пути, за устьем Араскана, у горы с голой вершиной вас будет ждать засада… – уронив голову, хмуро сообщил Чжу Бао Ху.
– Ну и на этом спасибо. Пока!
Лавров, в течение минуты спустившись с горы, зашагал по дну ущелья, как он помнил, в сторону долины, прозванной археологами долиной Тибетского Монаха. Шагалось ему легко и даже весело. Во-первых, Андрей сумел вернуть реликвию. Во-вторых, сумел выстоять в труднейшей схватке. Он ничуть не жалел, что оставил Чжу Бао Ху в живых. И тому тоже было несколько причин. Хорошо
Шагая меж гор, в нужном месте Лавров свернул вправо, а минут через десять ходьбы он увидел камень, замеченный им во время пути. Это как будто еще больше придало сил, и Лавров двинулся по очередному каменному «коридору», ведущему куда-то на северо-запад. Однако пройдя по глубокой каменной ложбине метров двести, он почему-то вдруг засомневался – а действительно ли он был здесь и в самом деле? Почему-то рисунок стен был совсем иным, непохожим на сохранившийся в памяти.
Андрей остановился и, немного подумав, повернул назад. Но дойдя до того места, где он только что свернул влево, остолбенел от увиденного: никакой балки с пышно зеленеющими склонами там не было и в помине. Перед ним простирался каменный каньон со стенами, круто уходящими на двухсот-трехсотметровую высоту, и дном, представляющим собой сплошную каменистую гряду. Это было нечто, выходящее за рамки всякого здравого смысла. Его сознание отказывалось воспринимать реальность, поскольку память яростно твердила одно и то же – здесь должна быть балка!
«Что за чертовщина?! – Растерянно глядя по сторонам, Лавров не узнавал этого места – здесь он не был вообще. – Как же я мог так ошибиться? Нет, нет, нет! Что-то тут не то! Шел я абсолютно правильно. Но тогда как же я здесь оказался?»
Ему вспомнились читанные еще в детстве норвежские сказки Асбьернсена, в которых рассказывалось о скандинавских горных духах-троллях, которые могли в горах сбить человека с дороги, пустив его в том направлении, где он мог остаться навсегда, окончательно заблудившись, или погибнуть, свалившись в пропасть. Но не верить же в самом деле в этих злыдней-троллей? Что же могло заставить его сойти со знакомого пути и завести вообще невесть куда?
Немного подумав, Андрей решил попробовать в некотором смысле поэкспериментировать и пройти по каньону в обратном направлении. «А что я теряю? – рассудил он. – Все равно уже сбился с дороги и попал неизвестно куда. Интересно, останется ли все таким же, как это я вижу сейчас?»
Выйдя из ущелья в каньон и свернув вправо, Лавров, перепрыгивая с валуна на валун и обходя огромные глыбы выше его роста, прошел метров сто в обратном направлении, после чего развернулся и пошел к тому месту, где только что вышел из ущелья. Увиденное его потрясло: никакого ущелья, из которого он только что вышел, не было и в помине! Каньон в этом месте уходил влево, и было совершенно непонятно, куда именно он вел.
Андрей посмотрел вверх и, из-за стен не увидев солнца, скорее всего, как нарочно, скрывшегося в облаках, решил идти вперед, что называется, «наудалую», лишь бы не стоять на месте. Будучи человеком мужественным и стойким, он и в малейшей степени не испытывал того, что можно было бы назвать испугом, паникой, отчаянием. Но даже он не мог не ощутить тревоги, порожденной иррациональностью происходящего. Его не оставляло ощущение того, что он оказался в странном, призрачном Королевстве кривых зеркал, где нет ничего прочного, надежного, стабильного, дающего уверенность в собственных чувствах и ощущениях, твердую опору телу и четкие ориентиры органам чувств. В этом странном месте все почему-то было зыбким, плывучим, фантасмагоричным, ускользающим от сознания и неподдающимся логическому анализу.