Подмена

Чейз Бекки

– Расслабься, – Макс ободряюще сжал мое плечо – ни улыбка, ни веселый голос его не обманули. – «Внедорожник» не смог доказать, что у вас был виски. И теперь выглядит полным кретином.

– И за это сожрет меня заживо.

– Не драматизируй! – Макс прикрыл лицо ладонью и откинулся на спинку дивана.

Я бы хотела ошибиться, но оказалась права. Уже утром Хаммер припомнил свое фиаско с ненайденной флягой: я дольше всех прыгала через скамью и подтягивалась на перекладине, а отжимания он и вовсе заставил переделывать дважды. Везунчик Блейз

отделался парой замечаний.

На следующий день всех подняли по тревоге, только этот раз вместо сирены нас накрыли струи воды. Смахнув с лица капли, а вместе с ними и остатки сна, я вскочила.

– Пожар! – Бри кинулась к выходу, толком не одевшись.

Женская часть блока вмиг наполнилась визгом и топотом. С мужской половины неслись смачные ругательства. Разбрызгиватели продолжали заливать все вокруг. С трудом натянув прилипающие к коже штаны и куртку, я сунула ноги в промокшие ботинки и заглянула под подушку. Где же чертов жетон?

– Мара, поторопись! – Бонни на бегу заправляла майку. – Пятнадцать секунд!

Следующей мимо пронеслась Шазза. Четырнадцать, тринадцать. Я перетрясла одеяло и пошарила под простыней. Двенадцать. Да! Пальцы, наконец, нащупали уплотнение под матрасом. Схватив жетон, я рванула к двери. Не отставая, за мной топала Талула; через три секунды мы обе примкнули к шеренге. Последними из блока выбежали Тим, Гордон и Винс. Хаммер демонстративно посмотрел на часы, но комментировать не стал. Фолкнер дважды прошелся мимо и, наконец, объявил результат: все уложились в заданное время. Не повезло лишь Бри, с перепугу забывшей куртку, и не успевшему обуться Винсу. У обоих Фолкнер снял по баллу.

– Время, отведенное на подъем, постепенно будет сокращаться, – добавил он. – Поэтому не рекомендую расслабляться.

– Или забывать штаны, – не отставал от него Хаммер. – В следующий раз вам весь день придется ходить в том виде, в котором вы оказались на построении.

– Совсем одичали, – шепнула мне Бонни. – И придумают какой угодно способ, лишь бы попялиться на полуголых девчонок.

Я не успела спрятать улыбку.

– Кейн, я сказал что-то смешное? – скривился Хаммер.

– Нет, сэр.

Когда же он перестанет цепляться?

Оставлять меня в покое Хаммер не планировал и на каждой тренировке находил повод для придирки. То я недостаточно быстро забиралась по канату, то хуже всех метала ножи. Даже Мелани, повредившая запястье, умудрилась заработать балл. Я же удостоилась очередной «похвалы»:

– В жизни не видел такого вялого замаха.

Накануне сдачи норматива у меня было всего три балла. Я мысленно попрощалась с программой, и частично упаковала вещи, но неожиданно судьба позволила мне разыграть единственный козырь. Сержант Престон подхватил кишечную инфекцию, и лекцию заменили практическим занятием в бункере. Спускаясь в галерею, я едва сдерживалась, чтобы не начать довольно потирать ладони.

Больше часа мы отрабатывали стрельбу с расстояния сто ярдов – из положения лежа, сидя, с колена

и на корточках – и каждый раз я оказывалась в списке самых метких. Хаммер нервно дергал челюстью, а я старалась не улыбаться. Странно, что у него пар из ушей не пошел. Даже отец был в недоумении, когда выяснилось, что я стреляю лучше Мары. Я и сама не могла объяснить этот феномен. Стоило взять в руки оружие, и я интуитивно чувствовала, как лучше прицелиться или подстроиться под отдачу. Парни удивленно таращили глаза, а Бонни с улыбкой показала большой палец.

Честно заслуженные два балла – за стрельбу по движущейся и статической мишеням – Хаммер поставил с таким недовольным выражением лица, словно у него разом заболели все зубы. Теперь отстающими в группе были Мелани и Тим.

Эйфория улетучилась, как только мы вернулись в блок. Пять баллов не гарантировали, что я сдам норматив. Да еще и занятие в тренажерном зале отменили из-за затянувшейся стрельбы. Мне катастрофически не хватало практики.

– Ты куда? – удивилась Бонни, когда я достала из тумбочки спортивную куртку.

– Забыла плеер в раздевалке, – я незаметно сунула в карман фонарик. – Не переживай, успею до отбоя.

Бонни пожала плечами, а я прошмыгнула к выходу. Позанимаюсь полчаса и вернусь в блок. Никто и не заметит.

Пригибаясь и прячась в тени забора, я добралась до тренажерного зала. Свет зажигать не стала, просто положила на пол включенный фонарик. Разогрелась на беговой дорожке, сделала двадцать отжиманий, поприседала, уложившись в норматив, и пошла качать пресс. С лица не сходила улыбка – оказывается, занятие может быть в удовольствие. Я почти втянулась, когда в очередной раз отклонившись назад, увидела стоящего надо мной Хаммера.

– Где ты должна находиться после отбоя? – мрачно поинтересовался он.

Я скатилась с тренажера, испуганно проблеяв:

– Простите…

– Я задал вопрос.

– В блоке… сэр.

Сейчас он меня выгонит. Я нарушила правила.

– Я… плохо тренировалась на неделе. И хотела наверстать.

Хаммер включил свет и, пока я щурилась, подошел к матам.

– Тогда начнем, – он сбросил ботинки и обернулся: – Разувайся.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Это конец. Если Хаммер и не переломает мне кости, то, как минимум, отобьет все внутренности. И зачем я выделывалась в галерее? Для вида повозившись со шнурками, я сняла кроссовки и сделала пару круговых движений плечами, разминаясь.

– Ближе, Кейн.

Я шагнула к нему, умоляя капризную память подбросить хоть один ценный эпизод из детства. Отец ведь ставил мне удар.

– Ты точно собиралась тренироваться?

– Да, сэр!

Стиснув зубы, я приготовилась уйти с линии атаки… и едва успела уклониться! Хаммер резко выкинул вперед правую руку. Увернувшись от стремительно надвигающегося кулака, я попыталась сохранить равновесие, и пропустила удар в живот.

Черт! Как же это больно!

Со стоном я согнулась пополам.