Подкрутка
Шрифт:
– А мне неловко все это говорить. Но у меня нет выбора.
– Уину это не понравится, – пробормотал Майрон.
– Жаль, но Уин не всегда получает то, что хочет. Надо было понять это давно. Ребенком он не желал со мной видеться. Я никогда его не заставляла. Слушала специалистов, уверявших, что так он скорее придет в себя, а принуждение лишь ухудшит ситуацию. Но они не знали Уина. Когда я перестала следовать их советам, было поздно. Хотя теперь не так важно. Не думаю, что если бы я поступала по-иному, это что-нибудь изменило бы.
Молчание.
Она стояла, гордо выпрямив спину,
– В общем, простая история. – В ее голосе прозвучало сожаление. Взгляд Сэсси устремился куда-то поверх плеча Майрона, хотя он не представлял, что она там может видеть. – Уину тогда было восемь лет. Мне – двадцать семь. Я рано вышла замуж. Даже колледж не успела закончить. У меня не было выбора. Отец настаивал на браке. На этом свете существовал только один человек, которому я полностью доверяла, – Виктория. Она по-прежнему остается моим самым близким другом, как для вас Уин.
Сэсси вдруг остановилась и поморщилась.
– Миссис Локвуд?
Она покачала головой.
– Я отошла от темы, – пробормотала она, переведя дыхание. – Простите. Нет смысла рассказывать историю моей жизни. Остановимся на одном инциденте. Постараюсь изложить его как можно короче. Джек Колдрен сказал мне, что отведет Уина на урок гольфа. Но что-то там не сложилось, или они вернулись рано. Уин явился домой без Джека. С ним был его отец. Не знаю, почему они оказались на конюшне. Я находилась там, когда они вошли. Но не одна. С инструктором по верховой езде.
Она остановилась. Майрон ждал.
– Хотите, чтобы я произнесла это вслух?
Майрон покачал головой.
– В тот день Уин увидел то, что нельзя видеть ребенку, – продолжила Сэсси. – Хуже того, он видел, какое выражение при этом было у его отца.
В глазах Майрона защипало.
– Разумеется, все не ограничивалось одним случаем. Сейчас я не собираюсь вдаваться в подробности. Но с того дня Уин никогда больше со мной не говорил. Он не простил даже отца. Да-да, отца. Казалось бы, он должен был ненавидеть меня и любить Уиндзора-старшего. Ничего подобного. Уин винил отца. Он считал его слабаком. Потому что тот допустил подобное. Звучит нелепо, но так оно и было.
Майрон покачал головой. Он не хотел ничего слышать. Мечтал поскорее найти Уина, обнять его, встряхнуть, сделать что-нибудь, чтобы тот обо всем забыл. Он вспомнил выражение лица Уина, когда вчера утром тот смотрел на конюшни.
О Боже! Уин.
– Зачем вы мне это рассказали? – резко проговорил Майрон.
– Потому что я умираю.
Майрон обмяк, привалившись к кузову машины. Что-то внутри его оборвалось.
– Опять же подробности ни к чему, – спокойно продолжила Сэсси. – Болезнь дошла до печени. Теперь она одиннадцать сантиметров в длину. Мой живот разбухает от печени и почечной недостаточности. – Так вот откуда такая одежда: большая рубашка и широкие брюки. – Счет идет уже даже не на месяцы. На недели. Может, меньше.
– Но есть лекарства, – пробормотал Майрон. – Процедуры.
Она отмахнулась:
– Я не дура. И не строю иллюзий насчет трогательного воссоединения матери и сына. Я знаю Уина. Это исключено. Но есть важный момент.
Она развернулась и ушла. Майрон посмотрел ей вслед. Когда Сэсси скрылась из виду, он поймал такси. Сел на заднее сиденье.
– Куда едем, приятель?
Он назвал адрес Эсме Фонг. Потом устроился поудобнее. Ее взгляд рассеянно скользил по улице. Город за окном сливался в мутный неразборчивый туман.
Глава 30
Майрон подождал, пока нервы немного успокоятся, и позвонил Уину.
После краткого «алло» Уин заметил:
– Джеку не повезло.
– Я слышал, он был твоим другим.
Уин прочистил горло.
– Майрон?
– Что?
– Ты ровным счетом ничего не знаешь!
Ну да.
– Может, поужинаем вместе?
– Хорошо.
– В коттедже. В половине седьмого.
– Ладно.
Уин повесил трубку. Майрон постарался выбросить все из головы. Сейчас его ждет другое дело.
Эсме Фонг расхаживала по тротуару перед входом в отель «Омни» на углу Честнат-стрит и Четвертой улицы в белом костюме и белых колготках. Потрясающие ноги. Она нервно потирала руки.
Майрон вышел из такси.
– Почему вы на улице? – спросил он.
– Вы просили о частной беседе, – ответила Эсме. – Норм наверху.
– Вы живете в одном номере?
– Нет, у нас сдвоенные комнаты.
Майрон кивнул. Ясно, почему она предпочла тот грязный отельчик.
– Что, чувствуете себя под контролем?
– Да, немного. – Она неуверенно улыбнулась «в стиле принцессы Ди». – Ничего страшного. Мне нравится Норм.
– Не сомневаюсь.
– В чем дело, Майрон?
– Вы слышали о Джеке Колдрене?
– Конечно. Мы с Нормом в шоке.
– Пойдемте, – предложил Майрон. – Немного погуляем.
Они направились вдоль Четвертой улицы. Майрон предпочел бы остаться на Честнат-стрит, но тогда им пришлось бы пройти мимо дома Независимости, а он не любил его архитектуру. Правда, большая часть Четвертой улицы тоже была в колониальном стиле. Сплошной кирпич. Кирпичный тротуар, кирпичные стены, кирпичные здания огромной исторической ценности, похожие друг на друга как две капли воды. Вдоль дороги тянулась аллея из белых кленов. Они свернули направо в парк, где располагался «Второй банк». На фасаде висела табличка с портретом первого президента банка. Один из предков Уина. Майрон попытался найти какое-нибудь сходство, но безуспешно.
– Я хотела дозвониться Линде, – произнесла Эсме, – но телефон постоянно занят.
– А по линии Чэда не пробовали?
– По линии Чэда?
– У него свой телефон в доме, – объяснил Майрон. – Вы должны знать.
– Почему я должна знать?
Болитар пожал плечами:
– Ну, вы же знакомы с Чэдом.
– Да, – медленно проговорила она, словно взвешивая каждое слово. – Я несколько раз была у них дома.
– А когда вы в последний раз виделись с Чэдом?
Эсме взялась рукой за подбородок.