Подарок
Шрифт:
— Доброе утро, мисс! Меня зовут Рози, я Ваша личная горничная. Позвольте помочь Вам приготовиться к завтраку.
Вик немного опешила от такого неожиданного заявления, с языка чуть было не сорвалось: «Спасибо, я справлюсь сама», но вспомнив, где находится, она с улыбкой ответила:
— Рада знакомству, Рози. Пожалуй, мне действительно не обойтись без твоей помощи.
Проворно выбравшись из мягких объятий пуховой перины, она предоставила себя заботам девушки, которая принесла принадлежности для умывания и теплую воду, а затем ловко зашнуровала корсет и помогла надеть платье.
— А с этим можно что-нибудь придумать? — спросила Виктория, недовольно разглядывая свои спутавшиеся волосы. Вчера она кое-как собрала их в некое подобие викторианской прически, возлагая надежды на шляпку, которая должна была скрыть
— Ох, мисс Виктория, я конечно не так искусна, как моя наставница, камеристка леди Палмерстон, но красиво причесать Вас тоже смогу.
Через некоторое время, благодаря стараниям Рози, волосы Вик были уложены в аккуратный высокий узел. Посмотрев на свое отражение в зеркале туалетного столика и улыбнувшись себе немного другой, Виктория отметила, что ее взгляд уже более спокоен, а лицо выглядит свежим и отдохнувшим даже без макияжа. В объемном ридикюле обнаружился только бальзам для губ и духи. Все остальное было в спешке забыто дома. Нужно будет расспросить Рози, как у них тут обстоят дела с косметикой, машинально подумала она.
Набрав в грудь воздуха, она резко выдохнула словно перед прыжком. Впереди ждал новый день, слишком многое обещавший ее любознательной натуре, которую не отпугивали возможные трудности. Она сама выбрала этот путь и пройдет его до самого конца, какие бы открытия ее ни подстерегали!
Встретившись с радушными хозяевами Мельбурн Хаус за накрытым завтраком, Виктория удивилась легкости и непринужденности беседы с представителями совершенно другой эпохи. Наверное, приятные и милые люди остаются такими во все времена, подумала она, не в силах сдержать смех от очередной остроумной шутки лорда Палмерстона.
После завтрака, надев шляпку и меховой плащ, Виктория в нетерпении вышла в прохладный холл. Перед крыльцом их с Рози уже ждал экипаж, но Мельбурна пока не было. Леди Эмили понимала ее беспокойство, но в слове брата не сомневалась — он должен прибыть с минуты на минуту. Виктория пыталась гнать от себя непрошеные мысли: а вдруг он вообще не сможет присоединиться к ней сегодня? Она поймала себя на том, что невольно злится на королеву, которая, возможно, сейчас задерживает их отъезд под каким-нибудь важным предлогом. Нервно перебирая складки своего платья, Вик тревожно прислушивалась к звукам, доносящимся с дороги, пытаясь различить шум приближающегося экипажа.
После нескольких томительных минут ожидания она, наконец, услышала стук копыт по мостовой. Карета замерла где-то в отдалении, затем донесся звук шагов по припорошенному снегом гравию, и вот уже на крыльце появилась высокая фигура в щегольском цилиндре и темно-синем пальто. Хорошо знакомые выразительные глаза с теплотой и нежностью обратились к ней. У Виктории сильнее забилось сердце. Так было всегда, когда он смотрел на нее или учтиво касался ее руки. Но теперь ко всему прочему примешивались сокровенные и волнующие воспоминания о вчерашнем далеко не целомудренном поцелуе.
— Доброе утро, мисс Виктория. Надеюсь, Вам удалось отдохнуть перед предстоящей дорогой? — со сдержанной полуулыбкой спросил он, направляясь к дамам.
— Леди Палмерстон прекрасно позаботилась обо мне, она просто ангел, — ответила Вик безо всякого лукавства.
Уильям склонился к руке Эмили и нежно ее поцеловал, выражая сестре свою искреннюю благодарность.
— Тогда в путь, Брокет Холл ждет нас! — воодушевленно произнес он, сопроводив Викторию до кареты, в которой ее уже дожидалась Рози.
Экипаж Мельбурна, украшенный гербами, тронулся первым и совсем скоро скрылся за поворотом улицы. За ним, не сокращая дистанцию, следовал второй — кучер Палмерстонов прекрасно знал дорогу на север от города.
Разместившись в карете, девушки накрыли ноги тёплыми пледами и с радостью обнаружили корзину с легкими закусками. Путешествие обещало быть не только увлекательным, но и вполне комфортным! Молоденькая горничная была заметно взволнована. Ей впервые предстояло увидеть поместье Брокет Холл, и ожидание чего-то нового светилось в ее синих глазах неподдельной детской радостью. Тем более, на её коленях покоился небольшой дорожный несессер, подаренный леди Эммой гостье, мисс Виктории пред отъездом. Теперь Рози чувствовала себя настоящей камеристкой и хранительницей маленьких сокровищ, без которых
Виктория была немного расстроена тем, что они с Уильямом едут порознь, но в то же время понимала, что другой вариант противоречил бы правилам приличия, принятым в его обществе. Она вздохнула, смирившись с этим фактом, и невольно вспомнила их совместную поездку в Брокет на такси. Кажется, это было сто, нет, уже двести лет назад, в прямом и переносном смысле.
За окном мелькали заснеженные и почти знакомые пейзажи Хартфордшира. Самое поразительное было в том, что к Виктории вдруг пришло осознание своей принадлежности к обоим мирам. Тот прежний, в котором она родилась, был ее частью и диктовал устоявшиеся привычки, убеждения, идеи, но этот — новый и незнакомый, оказывается, никогда не был ей чужим. Кажется, еще в детстве она чувствовала его дыхание, когда разглядывала иллюстрированные альбомы о старинных поместьях, запоем читала Диккенса и Бронте. Но потом все изменилось. Лишившись отца, так и не сблизившись с эгоистичной матерью, Виктории пришлось быстро повзрослеть и самой принимать важные для своей дальнейшей жизни решения. Умная, ласковая и непрактичная папина дочка оказалась в одночасье лишена любви самого близкого человека и его поддержки. Только редкие встречи с бабушкой по отцу, леди Абигайль и их задушевные разговоры были ее отдушиной. Взросление и выбор будущей профессии, учеба и отношения с Альбертом — все это шло параллельно бурной и насыщенной жизни ее матери-светской львицы и безутешной вдовы. Виктория окончательно выйдя из подросткового возраста стала слишком недоверчивой, резкой и независимой. По крайней мере, такой она и пыталась быть все это время, пока одним невероятным дождливым вечером на ее диване не оказался таинственный, промокший до нитки незнакомец с прекрасными зелеными глазами и безупречными манерами. Каким-то необъяснимым образом всего за несколько дней он помог ей почувствовать себя нежной, хрупкой и по-настоящему женственной. И если бы ей еще раз предстояло пройти сквозь время, чтобы быть с ним, она, не сомневаясь, сделала бы это.
Прошло не менее часа с того момента, когда за окном исчезли последние предместья Лондона, и дорога стала пустынной. Рози, устав глазеть в окошко, прикорнула на своем сидении, поплотнее закутавшись в теплый плед, но Вик никак не могла унять свое волнение. Доехав до развилки дорог, кучер неожиданно остановил экипаж. Виктория замерла в ожидании. На память сразу же пришли всевозможные эпизоды из фильмов и книг с нападениями на карету отчаянной разбойничьей шайки. Она в нетерпении выглянула в окно, но как только увидела экипаж Мельбурна, ее беспокойство исчезло. Он поджидал ее, чтобы пригласить пересесть к нему в экипаж и подал руку. Вик замешкалась на секунду, чтобы предупредить полусонную Рози, и тут же последовала за Уильямом. Его камердинер, невысокий крепко сбитый мужчина с хитрецой в глазах, отвесил ей вежливый поклон и церемонно прошествовал в карету леди Палмерстон. Мельбурн уже проинструктировал Хопкинса на предмет достойного поведения с молодой горничной мисс Кент. Его тон не оставлял сомнений в серьезности этого наставления.
Оказавшись друг напротив друга в экипаже, Вик и Уильям несколько минут просто наслаждались этим временным уединением. В карету пробирался утренний холод, сняв перчатки Мельбурн бережно держал ее руки в своих ладонях, время от времени поднося к губам и согревая своим дыханием. Их диалог был безмолвной нежностью, которую чувствуешь после долгой разлуки с дорогим человеком. Когда любые слова или действия кажутся лишними и неуместными.
Перед приездом в Брокет Мельбурну необходимо было решить ещё один немаловажный вопрос. Для появления молодой и незамужней гостьи в его обществе была нужна очень веская и правдоподобная причина. Он, как глава семьи и старший в роду, нес ответственность за благополучие многочисленных престарелых дальних родственников, а также молодых людей, ещё не вышедших из-под опеки. Несколько вопросов о семье Виктории и месте жительства ее предков по отцу, помогли наконец найти решение. Джентри из Сассекса по фамилии Кент могли состоять в дальнем родстве с его покойной матерью леди Элизабет, в девичестве Милбэнк. Виктория по возрасту могла сойти за ее внучатую племянницу, в судьбе которой он сейчас принимает участие, и это делало ее пребывание в семейном гнезде Мельбурнов допустимым строгими правилами приличия.