Подарок
Шрифт:
— Ярдли, если ты считаешь, что я дурачу тебя, то не должна была оставаться на уик-энд в моем доме.
— Я осталась там, потому что люблю тебя.
Саймон издал нечто вроде стона.
— Мы так близко сошлись, и вот теперь… Прошу тебя, не обвиняй меня в том, в чем я перед тобой не виноват. Дело начато задолго до нашей встречи, и оно будет закончено. Я целое лето проработал в мастерской твоего деда, добился известного мастерства, учась в Европе. Работал на других, мечтая скорее покинуть их, и каждую минуту думал о дне, когда наконец сполна расплачусь с Джерридом Киттриджем
— Ты мстишь мертвецу. Я еще могла бы понять, если бы это помогло восстановить попранную гордость твоего отца и возвратило бы тебе мать и брата… Но ведь нет, ничего уже не исправишь и никого не вернешь. Ты хочешь что-то обрести, а вместо этого обнаруживаешь в себе полную опустошенность. Я не верю, что ты на такое способен, ты лучше. Посмотри на себя, Саймон. Ты человек умный, трудолюбивый и талантливый, ты способен к состраданию. И совсем не такой высокомерный и бесстрастный, каким хочешь казаться.
— Я плачу свои долги и имею право на высокомерие. И я вовсе не такой жалостливый, каким тебе хочется меня видеть.
— В самом деле? Многие ли из людей поступают с пробравшимся в их дом грабителем так гуманно? Ты же мог просто вызвать полицию.
— Я знал, бэби, что ты не вооружена. Я ведь обыскал тебя, прежде чем ты очнулась. — Она задохнулась от возмущения, но ничего не сказала, и он продолжил: — Теперь ты понимаешь, что я совсем не такой прекрасный и благородный, как ты вообразила?
— Нет, я тебе не верю.
— Ярдли, неужели репутация «Коллекции Киттриджей» настолько хрупка и легковесна, что ее так легко разрушить?
— Нет. Конечно нет. Я выставлю тебя перед всеми беспринципным эксплуататором чужих идей.
Он иронично улыбнулся.
— А я никогда и не сомневался, что ты на такое способна.
Она пожала плечами.
— Поступай, как считаешь нужным. Но знай, я тоже не буду сидеть сложа руки. И помни, в этом нет ничего личного.
— Хорошо, можем мы теперь поесть? Я страшно проголодался.
— Конечно.
Селина наготовила столько, что насытило бы целую футбольную команду. Даже после весьма обильной трапезы холодильник был забит едой, которой должно хватить до конца недели. А когда Ярдли упихивала в него последние свертки и миски, из гостиной донеслись переборы гитарных струн. Затем зазвучал глубокий, мягкий голос.
— Так этот Бо еще и поет! — удивленно воскликнула Ярдли, взглянув на Саймона. — Пойдем послушаем.
Они вошли в комнату, и Бо, расположившийся на оттоманке с гитарой на колене, кивнул им, приглашая присаживаться, и взгляд его вновь устремился на Селину, сидевшую с Кэйси на диване. Он исполнил несколько печальных народных баллад и песен о тяжелых временах и безответной любви.
Ярдли сидела в одном из кресел, Саймон устроился на его подлокотнике. Взглянув вверх, она перехватила его теплый взгляд — из тех, от которых сердце ее замирало. Не слишком ли она вверилась ему? Но она не умеет любить наполовину. А его, видит Бог, она любит.
Звук подъезжающего к дому автомобиля отвлек Ярдли от убаюкивающего пения Бо. Она встала, подошла к окну и, отодвинув штору, прижала лицо к стеклу,
— Ну? Кто там? — спросила Селина.
Сцепив руки, Ярдли поспешила к парадной двери, но перед тем, как покинуть гостиную, обернулась и сообщила ожидавшему объяснений обществу:
— Мими вернулась.
Глава 11
Передняя дверь распахнулась, и вместе с Мими в дом ворвался порыв холодного ветра.
Саймона охватили мрачные предчувствия. Он подошел к Ярдли и стал рядом с ней. Однако, столкнувшись лицом к лицу с Мими Киттридж, он способен был испытывать и любопытство. Об этой женщине он знал мало, разве лишь то, что она оказывает большое влияние на своих близких. Старожилы божились, что до того, как привести в дом невесту, Джеррид был приветливым и симпатичным пареньком.
Мими окинула Саймона взглядом своих маленьких, зорких глаз, отчего у него зачесались небритые челюсти. Он представил себе, как выглядит со стороны, взъерошенный, пропыленный после недавней игры в футбол. Мими чуть приподняла брови, но тотчас привела их в надлежащий порядок и обратила все свое внимание на старшую внучку. Одним движением руки она сбросила с головы шляпу из меха леопарда, после чего сжала Ярдли в коротком объятии.
— Хэлло, дорогая. Что у вас тут происходит? Кто-то бросил в нашем дворе ужасный старый грузовик.
— Никто его не бросал, Мими.
Не удосужившись выяснить, чей же это грузовик, хозяйка дома обратилась наконец к Саймону, будто только что его заметила.
— А-а, мистер Блай, — пробормотала она, милостиво протянув ему затянутую в черную перчатку руку. — Джеррид был бы доволен, что вы решили нас навестить. Он всегда очень высоко о вас отзывался.
Саймон смотрел на нее, не моргая. Он не сомневался: будь Джеррид жив и обнаружь его сегодня в своем доме, он разразился бы бурей негодования, и старуха не могла не знать этого, но виду не подала. Несмотря ни на что, он не мог не восхититься ее холодной выдержкой и тем, что она ни словом ни звуком не выказала своего раздражения, вызванного явлением в ее дом человека, который грозит делу и чести Джеррида ущербом и поношением.
— У вашего покойного мужа, миссис Киттридж, я многому научился, — сдержанно ответил Саймон.
Они смотрели друг на друга, как дуэлянты, готовые наносить друг другу удар за ударом. Ярдли прервала это напряженное безмолвие.
— Я так рада, что ты вернулась, Мими. Только надо было предупредить о своем приезде, мы бы дождались тебя к обеду. Но еды у нас прорва. Селина запекла окорок и приготовила картофельный салат, так что, если хочешь перекусить, хлопот будет немного.
Стянув перчатки и отбросив их прочь, Мими ворчливо проговорила: