Подарок Судьбы
Шрифт:
— Кто, если не он? Вспомни ту ссору в книжном магазине!
— Ничего не знаю. Дневника у нас никогда не было! — Гарри очень хотелось верить блондину, но слишком сильной была его неприязнь к Люциусу с прошлой жизни. — Я могу поговорить… нет, не могу. Мерлин! Что же нам делать?
— Единственный выход — рассказать все родителям. Твоего отца мне не хотелось бы посвящать во все это, но если он тоже согласится дать Непреложный обет…
— Даст! Мы расскажем все на каникулах.
— Твоя мать, Гарри, приглашала нас на День Рождения, лучшего времени и не придумаешь. Только присутствовать могут лишь наши
— Надеюсь только, что мы не слишком опоздаем, если будем ждать до каникул, — вздохнул Гарри. — Что-то у меня предчувствие какое-то нехорошее на предстоящий семестр.
— Сплюнь, Гарри, — сказала Гермиона и тут же хотела пояснить все Малфою, — это…
— Я понял, Грейнджер, еще одно маггловское выражение.
— Молодец, Драко! Растешь прямо на глазах, — усмехнулся Невилл.
Глава 6
После возвращения с зимних каникул в их жизни практически ничего не изменилось. Даже Рон по-прежнему с ними не разговаривал, каждый раз проходя мимо них с задранным вверх носом.
— Хоть что-то остается неизменным в этой жизни, — пробурчала Гермиона. — Обижается на нас, хотя сам вряд ли мог бы нам помочь в тот момент.
— Уизли для этого слишком туп, Грейнджер, — раздался рядом голос Малфоя. Девушка заметила, что тот теперь все-время садился рядом с ней. Сначала она не обращала на это внимания. Мало ли, какая блажь пришла ему в голову. Потом Невилл как-то пошутил:
— Или мне кажется, или Малфой к тебе неровно дышит, Гермиона?
Шутка шуткой, но постоянное присутствие Драко заставляло девушку нервничать.
— Не бери в голову, Герми. Просто ему делать нечего, вот и старается к нам в компанию прибиться. Особенно после нашего с ним разговора в поезде. — Гарри улыбнулся, но сам в какой-то момент подумал о том же.
И вот в один из вечеров, когда они готовились ко сну, Гарри не удержался и спросил:
— Малфой, ты что, в самом деле запал на Гермиону?
— Ты с дуба рухнул, Поттер? — спросил Малфой в ответ, тем не менее от Гарри не ускользнуло, насколько бледным стало мальчишеское лицо, и как крепко он сжал руки. Вон как костяшки побледнели.
— Ого, неужели я слышу от Малфоя маггловское ругательство?
— С чего ты вдруг взял, что я запал на твою подружку?
— Просто в последнее время ты ведешь себя с ней слишком любезно.
— Тебе не угодишь, Поттер. Ты же сам мне сказал, чтобы я не оскорблял ее, а теперь обвиняешь меня в том, что я…
— Брось, ты ведь на самом деле к ней неровно дышишь.
— Ничего подобного, Поттер. Грейнджер в будущем, конечно, станет довольно симпатичной, но как девушка она меня абсолютно не интересует. Успокой свои нервы и уже сам, наконец, признайся ей в любви. — Малфой усмехнулся. — Ну же, Потти, хватит ли смелости истинному гриффиндорцу признаться подруге в своих отнюдь не дружеских чувствах к ней?
— Осторожно на поворотах, Малфой, — угрожающе сжав кулаки, сказал Гарри. Они стояли посреди комнаты, друг против друга, и Невилл в этот момент подумал, что Драко сегодня точно нарвется на неприятности.
— А разве я не прав? Гермиона пока мала для…
— Малфой! Не смей озвучивать свои мерзкие мысли вслух!
— Ладно, не буду!
— У
— Ни на кого. У меня была невеста к тому времени, — Драко вздохнул. — Моей женой в прошлой жизни вполне могла бы стать Астория Гринграсс, но любовь… любовью там даже не пахло.
— Твой отец обручил тебя, даже не спросив о предпочтениях?
— В чистокровных семьях, к твоему сведению, Лонгботтом, такое частенько случается.
— А на этот раз? Что твой скользкий папаша хочет сделать на этот раз?
— Не знаю. Мне пока еще ничего не было сказано. Впрочем, одну кандидатуру он мне случайно озвучил, но я ее рассматривать не собираюсь.
— А если заставит?
— Неа… тут все намного сложнее, чем может показаться на первый взгляд.
Драко вздохнул. Рассуждения отца о вливании свежей крови в семью Малфой в лице Грейнджер, были для него ударом. Нет, она, конечно, была милой, даже красивой, но… Признаваться им в чувствах к девушке, которая, как он надеялся, в будущем станет миссис Малфой, было бы равносильно самоубийству. Во-первых, Поттер его прибьет, а во-вторых… во-вторых, она и так будет учиться в Хогвартсе со следующего года, так что они наверняка и сами все сразу поймут. Ну не сможет он себя сдерживать! Может быть не сразу, но постепенно все встанет для них на свои места, и тогда ему точно житья не будет.
— Итак, Невилл, теперь твоя очередь раскрыть нам свое сердце. Какая юная ведьмочка смогла покорить сердце храброго гриффиндорца?
— Не твое дело. К тому же, ты нам соврал, — теперь уже Невилл смотрел на Драко с усмешкой. — Нравилась тебе одна ведьмочка, ой как нравилась!
— Лонгботтом! Заткнись! — лицо Драко стало бледным.
— Вот и ты не лезь в нашу жизнь, лады?
— Эй, вы чего? — Гарри смотрел то на Невилла, то на Драко и понимал, что он много чего проворонил из того, что происходило в прошлой жизни прямо у него перед носом. Единственной девушкой, с которой видели Драко, была Панси Паркинсон. Но разве Малфой в этом случае боялся бы разоблачения?
— Не вмешивайся Поттер, — огрызнулся Малфой. — Лонгботтом, давай договоримся: ты молчишь о моей привязанности, я молчу о твоей.
— А я могу и признаться, мне то что. Луна замечательная девушка, из хорошей семьи, не глупая, к тому же Гарри о ней давно известно.
— И она будет сейчас поближе к тебе, правда? — съязвил Драко.
— Да, в будущем мне будет гораздо проще с ней сойтись, если мы сумеем справиться с Волдиком. Впрочем, твой секрет я раскрывать не буду. Ты же сам себя выдашь в следующем году. Думаешь, никто не заметит, что ты на нее пялишься? Персоны, на которую можно будет списать эти взгляды, уже не будет рядом.
— Заткнись!
— Хорошо. Только ты же понимаешь, что твой отец будет против, не так ли? Из-за этого ты так бесишься, — Невилл сейчас был злым и очень язвительным. Почти как сам Малфой. — Тебе никогда не позволят с ней сойтись, ни твои родители, ни ее.
— Невилл, остынь, — Гарри положил руку на плечо друга и посмотрел на Драко. — Закрываем тему сердечных дел и ложимся спать.
— Нет, пусть он все расскажет, — упрямился Лонгботтом.
— Успокойся. Драко, иди погуляй. Пусть он остынет.