Подарок рыжей феи

Крыжановская Елена Владимировна

— Па, почему бабушка не приедет? — огорчилась Омела. — Она же обещала!

Розанчик раскрыл глаза:

— А с каких пор, детка, ты так хорошо осведомлена в семейных делах?

— Уже очень давно, — опередил Гиацинт вопрос друга. — Солнышко, можешь объявлять разгрузку, — кивнул он дочке. И когда Омела убежала, обернулся к друзьям: — Что вы смотрите так? Она всё давно знает.

Розанчик нахмурился.

— Граф, ты того… рискуешь. Я не об этой странице семейной хроники, а о другом.

Гиацинт пожал плечами.

—

Она и не забывала никогда. Кажется. Но пока молчит. В Дели пожелала оформить паспорт.

— На твою?

— Через черточку.

— А почему в Дели? — не удержался Джордано.

— Спроси у неё! Так, для экзотики. Но нас предупредила.

Розанчик вздохнул:

— И то хорошо. Французский паспорт?

— Угу. Ну, всё, забыли, — приказал капитан. — Сегодня вечером — у меня.

— По случаю приезда?

— Не только.

Розанчик пораженно свистнул и оглянулся на Омелу, беседующую с моряком с рыжей с проседью бородой.

— Это что, сегодня?!

Гиацинт кивнул.

— А почему, думал, мы вернулись на месяц раньше? Мамзель пожелала праздновать свой день рождения дома, в кругу близких друзей.

Джордано покачал головой.

— Это сколько же стукнуло нашей принцессе?

— Да слава Богу, семнадцать.

— Уже?! Mamma mia! Это она такая, как мы были тогда?

— Угу, такая, как вы.

— Значит, вечером будет грандиозный праздник, — вздохнул Розанчик.

Гиацинт двинул бровями:

— Ну, грандиозный не будет. Она хотела только для своих.

Виола и Амариллис в этот момент подходили к ним.

— К чему ждать вечера? — спросила Виолетта. — Поехали сейчас.

Амариллис засмеялась:

— Отлично! Только сначала — ко мне, заберем Ирис. Где ваш красавчик?

Виола пожала плечами.

— Честное слово, не знаю. Это ведь не ребенок, а кенгуру. Точная копия сестрички. — (Она оглянулась на Омелу, рьяно спорившую о чём-то с Баобабом). — Не успеешь оглянуться, его уже нет. Не удивлюсь, если у тебя они будут встречать нас вместе.

Герцогиня возвела глаза к небу:

— О, это вполне возможно. Идёмте скорее, не то они разнесут весь дом.

Капитан, не двинувшись, кивнул им:

— Я догоню. Идите.

Виола нахмурилась:

— Вернешься домой вместе с дочкой.

— Да это до вечера будет! Она ведь должна ко всем друзьям зайти… — Муж недовольно посмотрел на Виолу: — Опять за старое? Что ж мне, на привязи сидеть, что ли? Ладно, подождите секунду. — Он отдал какие-то распоряжения боцману и догнал всю компанию на берегу: — Пешком?

— Конечно. Погода отличная.

Беззаботно весело болтая, они шли по залитой солнцем набережной, а прохожие с завистью оборачивались и смотрели им вслед…

.

[1] ( Iridacea) — семейство Ирисовые

65.

*****

Вечером в ярко освещенном

обеденном зале звенели бокалы. Большущий стол, как в старой кают-компании, занимал полкомнаты. "Принцесса", как не сговариваясь ещё в давние годы друзья окрестили Омелку, была в ударе. От каждого её слова по залу прокатывались взрывы смеха.

Джордано — папочка новорожденных близнецов и взрослой трехлетней дочки хохотал до слёз и разлил вино в салат и на скатерть, что вызвало новый приступ веселья.

— К счастью! — махнула рукой Виола.

Они с Амариллис сидели друг против друга на дальнем конце стола, где посередине, во главе, пустовало место "принцессы". Омела постоянно носилась по всей комнате, и гости, желая сказать тост, долго высматривали именинницу, пока та не возникала неизвестно откуда.

В конце концов, место именинницы заняла Ирис, и сразу начались шуточки, что празднуют они не день рождения, а чью-то помолвку. Тем более что Тико Ориенталь сидел напротив подружки, на другом конце стола, устроившись на коленях у отца. Это единственный способ заставить его пять минут посидеть спокойно.

Амариллис при каждом полупрозрачном намёке на скорую свадьбу переливалась радужными цветами, краснела и зеленела от возмущения, напоминая о том, что она всё-таки замужем за греческим герцогом из семейства Ирисовых[1].

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге возник некто в черном с револьверами в каждой руке. В широкополой шляпе, в кожаном охотничьем костюме, в черной маске с прорезями для глаз, сливавшейся с угольно-чёрной небольшой круглой бородой.

С порога грянуло два выстрела, от которых погасла свеча на камине и грохнулся со стены красивый кинжал с ручкой в виде чесночной головки.

Рыча как леопард, разбойник сунул за пояс револьверы и обошел вокруг стола, схватив малышку Ирис.

Тико рванулся на помощь, но отец удержал его и спокойно смотрел на дикое чудовище подошедшее к девочке.

Амариллис схватилась за сердце, а Ирис дико заверещала, когда бандит страшным и страшно знакомым голосом грозно спросил:

— Молилась ли ты на ночь, Дездемона? — и положил свои руки в черных перчатках на шею малышки. Она радостно завопила:

— Дядя приехал!! — и повисла на шее бандита.

Амариллис дрожащими руками взяла бокал и отпила пару глотков, чтобы успокоиться.

— На-тал, я тебя убью. Слово герцогини!

Держа на плече племянницу и ослепительно улыбаясь, Натал Кливи` снял маску и шляпу.

— Самое смешное, сестричка, что напугать мне удалось только нашу великую актрису, то есть, тебя! Остальные совершенно спокойно отреагировали на "Отелло по-бразильски". Стареешь! Стала проводить слишком чёткую грань между театром и жизнью.

— Нат, радуйся, что я — ещё молодая и вовремя тебя узнала, — сказала Омела, покачав пистолетом.