Подарок рыжей феи

Крыжановская Елена Владимировна

— Как твоя рука? Болит?

— Так себе. Могло быть и хуже.

Неро прошёлся по каюте, поглядывая на графа, спокойно стоящего рядом со спинкой большого кресла.

— Я приказал позвать врача. У меня служит превосходный арабский лекарь, Шалфей.[1] Полагаю, он сможет тебе помочь.

Гиацинт насмешливо кивнул на жарко потрескивающую пасть с огненными зубами:

— Благодарю… А камин зачем? Варить зелье?

— Нет, гораздо проще. Рану надо обработать раскалённым железом, — невинно пояснил

Неро`. — Ты ведь не хочешь получить заражение крови?

— Конечно, не хочу, — в тон ему ответил Гиацинт, не меняя выражения лица.

Тюльпан сокрушённо вздохнул:

— Безусловно, есть и другие, более цивилизованные методы, но не могу же отказать себе в удовольствии.

— Очень хорошо тебя понимаю, — мило кивнул граф, будто речь всё ещё шла об их общих вкусах в еде.

Вернулся Тацетта в сопровождении высокого худого старика в бледно-голубом халате до пят, расшитом полумесяцами. Доктор был в небольшой белой чалме и когда кланялся, походил на вынутого из гербария сушёного богомола. Он поклонился:

— Здравствуйте, господа.

— Алейкум салам, эфенди, — весело откликнулся Гиацинт.

Шалфей снова поклонился, на этот раз одобрительно:

— Всегда приятно встретить человека, уважающего культуру Востока. У вас хорошее воспитание, молодой человек.

Доктор говорил по-французски очень мягко, с неуловимым арабским акцентом. Гиацинт иронично глянул на Чёрного Тюльпана, как бы говоря: "Слышал? А вы возмущаетесь моим поведением", — и снова повернулся к Шалфею.

— Мне-то положено уважать Восток, моя фамилия: Ориенталь.[2] Предки моего рода долго жили в Персии, в Малой Азии…

— Для меня очень приятно знакомство с вами.

Граф снова покосился на Неро`.

— Для меня также оно очень приятно.

Принц решил вмешаться.

— Доктор, у меня к вам просьба: мой друг ранен, не могли бы вы оказать ему помощь?

Шалфей в сотый раз поклонился:

— Сделаю всё, что в моих силах.

Тацетта придвинул ближе к камину обитую кожей низенькую скамейку. Поставил рядом принесённый тазик с тёплой водой, ящичек с лекарственными настойками, и порошками.

Гиацинт сел на скамеечку. Упираясь подбородком в согнутую левую руку, насмешливо смотрел на Неро и Тацетту, ожидая, что будет дальше. Чёрный Тюльпан нервничал куда больше него. Шалфей собирался начать лечение.

— Сними рубашку, — сказал гостю Неро`, видя, что доктор срезает с раны старую повязку.

— Зачем? — лучезарно усмехнулся граф.

Вопрос был вполне резонный. От правого рукава батистовой сорочки Гиацинта остался один манжет, соединённый с плечом узкой полоской ткани, никак не мешавшей добраться до раны.

Принц заботливо пояснил:

— Но она всё в крови. Я дам тебе новую.

Он сделал знак Тацетте, тот развернул

принесённый белый пакет. Это оказалась простая мужская сорочка с открытым воротом и широкими манжетами. Граф одной рукой поймал её, брошенную Тацеттой.

— Бери. Пусть не тончайший батист, зато, новая.

Синие глаза Гиацинта проницательно сузились:

— Ты жутко любезен, Неро`, а значит, не бескорыстен.

Тюльпан изобразил обиду.

— Мне всего лишь нужно, чтобы ты имел приличный вид. Да, если хочешь, я заинтересован в этом!

Гиацинт примирительно улыбнулся:

— Ладно.

Он положил рядом на скамейку новую рубашку и стянул через голову свою, разодранную, в пятнах крови. Но не отдал Тацетте, хотя тот протянул руку, чтобы забрать её, а бросил на пол и, как бы случайно, прижал каблуком.

Шалфей смыл губкой кровь с руки и вокруг раны. Ловкими сухими пальцами ощупал предплечье и всё руку до кисти. Отёк минимальный, перелома и разорванных сухожилий не наблюдалось. Только глубокий, почти сквозной удар кинжалом, тонким и острым, как стилет.

Гиацинт снова поставил подбородок на левую руку и одновременно наблюдал за доктором и за Неро.

— Большая потеря крови, но в целом ничего опасного. Подвижность в скором времени восстановится.

— Когда? — спросил вместо пациента Чёрный Тюльпан.

— М-м… Через месяц, — Шалфей занялся широкой ссадиной на виске. — Чем это нанесено? — спросил он Гиацинта.

Тот иронично повёл бровью:

— Полагаю, чем-то оч-чень твердым. Впрочем, синьор Тацетта осведомлён в этом лучше меня, пусть он и расскажет. А главное, он может дать исчерпывающие сведения обо всём, что касается раны в плече…

Тацетта заскрипел зубами и подарил Гиацинту обещающий взгляд, говорящий, что этими повреждениями дело не ограничится.

Шалфей укоризненно покачал головой, промывая рану на виске целебным раствором.

— Сколько часов вы провели в беспамятстве?

— Что-то около пятидесяти.

— Мда… — понимающе протянул старый доктор, глянув на Неро`.

Принц изо всех сил сохранял невозмутимый вид. Поморщившись, словно укусил кислое, Неро пояснил, что они не видели необходимости беспокоить Шалфея по пустякам:

— Корабельный врач прежде вас позаботился о нашем госте, как только он попал сюда. Мы знали, что опасности нет, а покой и сон — лучшее лекарство. Граф не провёл двое суток без сознания, он несколько раз приходил в себя, пил воду, но не помнит этого из-за крайней слабости от потери крови. Мы обратились за консультацией к вам потому, что меня беспокоит состояние моего дорогого гостя, а ваши знания и престиж общеизвестны.

— Понимаю, — скромно поклонился Шалфей.

Тацетта что-то шепнул доктору на ухо. Тот удивился: