Подарок рыжей феи
Шрифт:
— Спасибо за совет, — процедил сквозь зубы Чёрный Тюльпан, понимая, что граф и в этом прав. — Что ж, тогда мне придётся послать к ним официального парламентёра, который передаст требования о выкупе и данные, куда приехать за тобой, а там их всех и встретят мои люди.
Причём, я сразу предупрежу всех, что если будет нанесён хоть малейший ущерб парламентёру, будь он задержан на миг позже срока, который я установлю, как ты умрёшь. Я думаю, об этом достаточно только сказать, просто, без всяких преувеличений и угроз, и они поймут, что шутить не надо. Когда пташки будут в моих руках их-то, как раз, я и обменяю
— Интересно…
Принц обещающе кивнул:
— Не сомневайся, интересней не придумаешь! Как тебе нравится климат Норвегии?
— Лучше Гренландия[2], — Гиацинт внутренне насторожился.
— Увы, в Гренландии я не работаю. Придётся удовольствоваться Норвегией. Тебе отведена роль почётного рабочего в моих шахтах.
— Где? — переспросил граф. — В Норвегии, вроде бы, алмазов нет, не в упрёк ей будь сказано. Что ж ты там добываешь?
— Немного — медь, попадается даже медный изумруд. Серебро (там рядом у меня есть небольшой серебряный рудник, восточнее Гломфьорда). Золота совсем немножко… Но это всё так, игрушки, доход быстрый, но от случая к случаю. А главное золотое дно у меня в другом!
— Что же это?
— Добыча апатитов. Их там масса…
— И они национальное достояние Норвежской короны; несанкционированная добыча и вывоз за границу карается, кажется, смертной казнью. — Граф безучастно вздохнул: — Впрочем, я могу и ошибаться…
— Нет, ты прав…
— Как всегда!
Принц злорадно повторил:
— На этот раз, ты прав. Но никто и не знает, что я добываю (и не хвастаясь скажу — в огромном количестве) апатитовую руду. У меня документально заверенные грамоты Испанского короля на участие, вместе с представителями других государств, в раскопках сокровищниц и могил древних викингов и норманнов. Формально я ДАЮ деньги в пользу Норвежской короны, а не забираю. Могу бить шахты где хочу и сколько угодно! А трудятся у меня, извини, тебе, разумеется, это не по вкусу, но трудятся на шахтах рабы. И тебе отведена такая же почётная роль.
Из апатитовой руды мы прямо на месте после переработки получаем первосортный суперфосфат. Витамины всем нужны! Половина элиты Флермонда получает мои фосфатные витамины — соли, эликсиры и так далее. Это — миллионы! На здоровье экономить стыдно, если деньги имеются, конечно. Ты сам убедишься, какой у меня здоровый климат в шахтах. Все мигом вылечиваются от всех болезней и работают, как каторжные! Представь, даже наблюдается эффект омоложения. Честное слово! Умирают все просто исключительно молодыми! Как тебе подобная перспектива?
Гиацинт не шевелился. Едва разжав губы, ответил:
— Отличная перспектива…
Собеседника он по-прежнему не удостаивал взглядом. Всё его внимание было поглощено бледнеющим на глазах небом.
Неро не выдержал:
— Что ты там высматриваешь? Надеешься увидеть идущий на помощь корабль? Напрасно!
Гиацинт молчал, глядя в окно.
Принц заорал, теряя самообладание, разбитое о каменную стену спокойствия своего врага:
— Да чего ты ждёшь, в конце концов?!
— Зелёный луч заката.
— Издеваешься?!! — взвизгнул Неро. Граф с полуулыбкой качнул головой:
— Нет. Серьёзно. Погода подходящая…
—
— Хорошо, только отстань от меня сейчас. Видишь, темнеет.
Против воли принц тоже устремил взгляд в небо. Последние золотистые лучи таяли в море.
— Зачем он тебе сдался-то? — шепотом спросил Неро, уже околдованный ожиданием чуда.
— Загадать желание, если повезёт.
— Да не бывает зелёных лучей! Морские сказки! Смотри, уже всё.
Последний золотой луч погас за горизонтом. Вдруг, на миг, мир осветился всеми оттенками изумруда, а потом на море упала ночь…
.
Они долго молчали, стараясь сохранить то волшебное ощущение, которое подарил им последний, зелёный луч заката. О нём ходят легенды, и тот, кому повезло его увидеть…
Враги молчали, не думая о чём-то конкретном, вернее, сразу о самом главном, а мелочи стёрлись, растворились и погасли, как лучи закатного солнца.
Наконец, Неро спросил:
— Сколько раз в жизни ты видел ЭТО?.. — принц не мог подобрать слова, объясняющего, что именно они видели. Граф улыбнулся, искоса взглянув на него:
— Сколько раз? Единственный. Сегодня.
Над горизонтом зажглись первые несмелые звёзды, и Неро` подумал, что в его жизни что-то могло быть по-другому и, может быть, как раз сейчас — стало.
Мысленно Чёрный Тюльпан считал загорающиеся звёзды: "Одна… две… три… четыре…"
.
[1] “Ихо ди пута” — “сын шлюхи” (исп.)
[2] вероятно, предпочтение графа вызвано названием: Зеленая земля (Гренландия) для него лучше Северной земли (Норвегия), хотя в Гренландии так же холодно.
8. Ход королевой
.
"Дельфиниум" находился в пятидесяти милях от Барселоны.
Ветер не благоприятствовал яхте, но малыш "Дельфиниум", лихо лавируя, всё же умудрялся проходить почти триста миль в сутки. После Корсики, в сравнительно спокойном море (хотя рядом проходили торговые пути французских кораблей, но они держались ближе к берегу), не опасаясь внезапного появления встречного судна, Виола приказала поставить абсолютно все паруса и идти с максимальной скоростью, возможной при таком ветре.
Не только все основные паруса обеих мачт яхты ловили ветер. Виола приказала поднять и штаговые паруса, позволявшие улавливать самые слабые воздушные течения и использовать их. Подобные по форме кливерам, треугольные парусиновые крылышки наверху фок-мачты добавляли уверенности "Дельфиниуму". Виола выжимала из яхты ход в четырнадцать узлов. Это при встречном-то ветре!
Они летели очертя голову, рискуя зависнуть на линии ветра, врезаться во встречное судно или, что более вероятно, разбиться о рифы Балеарского архипелага. Баобаб практически умолял мадам графиню на ночь уменьшить парусность — спускать хотя бы лиселя и штаг. Если уж она настаивает, чтобы мачты несли все основные паруса, то штаговые, хотя бы, можно убирать на ночь.