Подарок для эльфа
Шрифт:
Вжалась в него, нарушая границу, которую сама же боялась переступить. Он — мой хозяин, и любое движение без его разрешения может стоить мне дорого, но желание оказалось сильнее страха. Хотелось ощутить его ближе, почувствовать его силу так, как только я могла себе позволить в этот миг.
Пальцы сами нашли путь к его волосам — нырнули в мягкие, густые пряди, слегка потянули, фиксируя его поцелуй. Я обняла его, прижалась всем телом, выгибаясь к нему так, чтобы ни миллиметра воздуха не осталось, между нами.
Он не отстранился, не остановил меня — наоборот, позволил и это молчаливое согласие
Его руки скользнули вниз, сомкнулись на моих ягодицах. Пальцы вжались в плоть с такой силой, что он прижал меня к своему паху. Между нами, уже было ощутимо — там он стремительно наливался, превращаясь в напряжённый стержень, который упирается в меня.
Эльф подхватил меня под бёдра, как будто вес ничего не значил, и я сама, не думая, обвила его талию ногами. Поцелуй не прервался ни на мгновение — глубокий, властвующий, в котором он забирал всё, что хотел. Моя спина упёрлась в прохладное стекло, и в следующий миг я оказалась снова на подоконнике.
Он даже не отстранился — просто опустил руки вниз, ухватил ткань моих трусиков и рывком разорвал их, словно это был тонкий лист бумаги.
— Не смей больше без моего разрешения надевать трусики, — его голос был жёстким. — Они меня начинают раздражать.
Широко развёл мои ноги, зафиксировал их хваткой за лодыжки, и я увидела, как его взгляд опустился вниз — туда, где он водил собой по моей дырочке. Головка медленно, дразняще раздвигала влажные складки, чуть заходила внутрь, отступала и снова пробовала на прочность мой вход. Он смотрел, как головку обхватывает и отпускает мой тесный, влажный ободок, и уголки его губ едва заметно приподнимались от этого зрелища.
Он входил только на половину длины, словно смакуя каждое погружение, и тут же выходил, наблюдая, как я сокращаюсь вокруг него. Движения были не просто вперёд-назад — они шли волной, прокатываясь по каждой чувствительной точке, пока мой таз сам не начал поддаваться этому ритму.
— Смотришь на меня и стонешь, — приказал он, не поднимая взгляда, а я с удовольствием подчинилась, наполняя воздух звуками, которые он явно хотел слышать.
— Скажи… — он вошёл чуть глубже, и голос его стал мягче, но не менее властным, — как ты хочешь, чтобы я тебя трахнул в следующий раз?
Выдохнула, чувствуя, как слова сами просачиваются сквозь стон.
— Хочу твой член… между сисек… — губы растянулись в улыбке, — и в ванне…
Он хрипло рассмеялся, продолжая медленно двигаться внутри, словно запечатывая мой ответ в своей памяти, и сжал мои лодыжки ещё крепче, подаваясь вперёд так, что мои груди приподнялись, напоминая ему о выбранном мною желании.
Он не спешил, двигался всё так же размеренно, но взгляд его был прикован вниз: он явно любовался тем, как его член исчезает в моей плоти и снова появляется, блестя от влаги. Я видела, как его дыхание стало тяжелее, мышцы на руках напряглись, и это спокойствие вдруг дало трещину.
Вдавился чуть глубже, и в тот же миг я ощутила, как он напрягся весь, до кончиков пальцев. Его член дёрнулся внутри меня, как при судорожном спазме, и тёплые, густые потоки спермы начали заполнять меня внутри. Он выдохнул сквозь зубы, будто его прорвало, и ещё пару раз вжал бёдра вперёд, будто
Я чувствовала, как он кончает и как каждая судорога проходит по нему, а он, не вынимая, чуть двигается, лаская головкой вход, скользя по моим распухшим, обхватывающим его стенкам. Это было уже не яростно, а медленно, почти мучительно приятно — он как будто дожимал оргазм, позволяя себе ещё раз прожить его, наблюдая, как мой вход бережно сжимает его.
Тепло его семени ещё оставалось во мне, растекаясь с каждой пульсацией его члена, а он смотрел туда же, не спеша поднимать взгляд, будто не мог насытиться этой картиной — моим телом, его плотью внутри и тем, как мы слились в этот момент полностью.
Он медленно вышел из меня, и тёплые потоки спермы тут же начали стекать по внутренней стороне бёдер, оставляя липкие дорожки на коже. Не дав мне времени вдохнуть поглубже, его руки уже крепко ухватили за талию, разворачивая и опуская вниз, на колени, прямо перед ним.
— Сегодня я крайне ненасытен, — произнёс хрипловатым голосом, в котором уже звучало обещание долгой, безжалостной ночи. — Магия сброшена лишь наполовину, так что готовься к марафону.
Он провёл головкой члена по моей груди, оставляя влажные следы, а затем нажал на плечи, заставляя меня сесть удобнее.
— Я буду пользоваться тобой столько, сколько нужно, — продолжил он, глядя сверху вниз. — Часы, а может, всю ночь. Пока магия не успокоится, а яйца не будут пустыми.
Его ладони легли на мою открытую грудь, обрамлённую тонкими ремнями лифа, и сжали так, чтобы мягкая плоть сомкнулась вокруг него. Чёрные полоски подчёркивали изгибы, а отсутствие чашечек делало каждое движение неприкрытым и бесстыдным. Он подался вперёд, и я прижала груди ближе, создавая для него плотный тоннель.
— Смотри на меня, — приказал он. Подняла взгляд, и, удерживая его, видела, как он начинает двигаться с наслаждением, наблюдая, как его плоть исчезает между моих сжатых, блестящих от смазки и спермы грудей.
Тонкие ремни, натянувшись, приподнимали их, делая форму ещё более соблазнительной, а кружевное обрамление только усиливало контраст с грубой, тяжёлой плотью, скользящей между ними.
— Чёрт… — он выдохнул, не отрываясь от зрелища. — Ты даже не представляешь, насколько это красиво. Как будто этот чёрный ремень сделан, чтобы я видел, как мой член проходит между твоими сиськами.
Он усилил хватку, плотнее сжал мои груди, и ритм стал чуть быстрее. — Посмотри вниз, — приказал. — Смотри, как ты их держишь и как моя головка снова появляется из-под твоей кожи.
Подчинилась, и картина, которую я увидела, разожгла меня не меньше его слов: плоть между моих приподнятых, подчёркнутых ремнями грудей, блеск смазки и капли, что стекали по коже.
Слегка подалась вперёд, чтобы ритм стал глубже. Он двигался без спешки, словно смакуя каждое погружение. Головка члена то скользила вверх, появляясь поверх приподнятых вершин моей груди, блестя от смазки, то снова уходила вниз, прячась в ложбинке. При движении вверх кожа на его стволе слегка натягивалась, открывая головку полностью, а при возвращении вниз медленно закрывалась, заставляя плоть выглядеть ещё более налитой и напряжённой.