Подарок для эльфа
Шрифт:
Пальцы легли на бёдра, подхватили и развели шире, чуть приподняли таз. Трусики грубо, наскоро оттянулись вбок, и прохладный воздух коснулся влажной кожи между ног, а следом касание. Два пальца вошли во влагалище, раздвигая вход изнутри.
Вводил в меня пальцы, двигаясь ритмично и жёстко, так что внутри всё распухало и наливалось жаром. Он чуть загибал их вверх, цепляя чувствительное место, массировал плотными, быстрыми движениями, заставляя мои мышцы сжиматься и разжиматься в такт. Влага собиралась и стекала по бёдрам, а каждый толчок пальцев в глубину был чуть сильнее предыдущего — до дрожи в коленях,
Таз подрагивал, мышцы сжимались, и я ощущала, как моё тело раскрывается, становится готовым.
Видимо, он уловил это — услышал влажное, непристойное хлюпанье, с которым мои мышцы принимали каждый его толчок. Пальцы исчезли, оставив пустоту и жгучее ожидание.
Тишина и только наше дыхание.
Шорох ткани, тихий лязг пряжки. Я не оборачивалась, но знала — он расстёгивает штаны. Сердце стучало в ушах, а внизу всё пульсировало в предвкушении.
И вдруг — тёплая, упругая головка коснулась входа, слегка потёрлась о набухшие губки, намазываясь моей влагой. Он переступил, встал так, чтобы войти глубже, и его бёдра упёрлись в мои. Головка вжалась в мокрый вход, и он рванулся вперёд.
Вскрикнула, едва не потеряв хватку на подоконнике — он вошёл резко, до упора, скользя по влажным стенкам и прижимаясь венами к каждой точке, раздвигая меня изнутри так, что тело выгнулось само.
Он начал двигаться в чётком, выверенном ритме, словно считал удары. Живот с глухими ударами бился о подоконник, грудь дёргалась в воздухе, не находя опоры. Каждый толчок уходил в глубину, звучал влажно и хлёстко. Внутри всё сжималось, будто пытаясь удержать его, но он был слишком толстым и твёрдым, и я ощущала, как он задевает каждую складку, давит на шейку, растягивает внутреннюю стенку.
Сжимала его внутри, принимая каждый толчок, но сила его движений смешивала наслаждение с болью. Я инстинктивно пыталась чуть отодвинуться, уйти от этого напора, но он держал крепко и не смягчал темпа — погружался в меня с той же силой, что и в первый раз, и, если бы не вцепилась в подоконник, меня бы отбросило вперёд.
Он намотал волосы на кулак и дёрнул на себя так сильно, что я выгнулась назад, поворачиваясь вслед за этим движением, ведомая желанием хоть чуть ослабить натяжение. Это фиксировало корпус и одновременно создавало натяжение в шее. Сила рывков ограничивает движение вперёд, и я фактически была «насажена» на его член и принимала всю амплитуду толчков.
От его толчков дрожали колени, а таз снова и снова с глухим стуком сталкивался с моими ягодицами. Лобковая кость давила в клитор при каждом движении, заставляя его наливаться и пульсировать.
В животе разгоралось жаркое кольцо, вибрации расходились по костям таза, стекали в крестец, в бёдра, и будто замыкались в одной точке. Клитор стал твёрдым, выпирал, и даже мимолётный поток воздуха между телами был обжигающим.
Я напрягала бёдра, но он удерживал за талию и вжимался глубже, пока не ощущала его в самой глубокой точке. Каждый толчок отзывался в клиторе, словно он был соединён с самой сердцевиной моего тела.
Выгнулась, сдерживая стон, пальцы мёртвой хваткой держали край подоконника. Если бы отпустила — меня бы унесло этим ритмом, этой сладкой пыткой, которая нарастала с каждым движением. Клитор стучал, будто
Он трахал меня как объект желания, как тело, которое надо выжать и, наверное, я хотела именно этого. С трудом принимала такой бешеный темп, но текла от одной лишь этой ситуации.
В какой-то момент поняла, что тело готовится сорваться. Мышцы внизу напряглись, словно стянулись в узел, каждое его движение отзывалось глухим толчком вглубь. Дыхание стало рваным, тяжёлым — как будто не хватало воздуха. Влагалище казалось слишком тесным для него, внутри всё сжималось и дрожало, готовое вот-вот взорваться.
И я перестала контролировать себя. Мышцы сжались судорожно, с силой, что я даже сама ахнула — и услышала, как он хрипло втянул воздух, явно почувствовав, как я обхватила его изнутри. Волна оргазма ударила и прошла судорога, бёдра подрагивали в спазмах, ноги дрожали так, что я едва стояла, а внизу всё пульсировало, сжималось, выжимая из меня крик.
Он продолжал двигаться, вбивая в меня каждый новый толчок оргазма, и я больше не могла сопротивляться этому ритму — только выгибалась, дрожала и сжимала его всё сильнее, пока мир вокруг не растворился в этой разрядке.
Кончала рвано, с перебоями дыхания, пока он продолжал двигаться. Моя спина выгибалась, руки судорожно сжимали подоконник, тело металось между блаженством и перегрузкой, пока он не вышел из меня.
И почти сразу густые струи спермы ударили в спину: первая — выше, почти к рёбрам, остальные стекали вниз. Он держал меня за бёдра, тяжело дыша, а я стояла, согнувшись, ещё дрожащая в коленях, с пульсирующим лоном и горячими каплями на спине.
Он отпустил меня, выдохнул так, словно сбросил с себя часть ярости, и на мгновение остался стоять, тяжело опираясь на мои бёдра. Выпрямилась и осторожно повернулась к нему, чувствуя, как колени предательски подгибаются, а в бедрах сохраняется пульсирующее эхо только что пережитого.
Он смотрел на меня уже без прежнего бешенства — взгляд стал спокойнее и в нём скользнула удовлетворенность. Его грудь ходила ходуном, дыхание было хриплым, как после бега. Из-под приоткрытой ширинки, которую он так и не стянул, свисал всё ещё влажный от наших соков член, но не успевший до конца потерять твёрдость.
Раэль поднял руку, пальцами поймал мой подбородок и уверенно зафиксировал лицо. Большим пальцем провёл по губам, как будто изучая их рельеф, чуть надавливая на нижнюю, заставляя её приоткрыться.
Затем потянул меня ближе, и его рот сомкнулся с моим. Губы прижались плотно, сначала жадно, без прелюдий, а затем он чуть приоткрыл рот, впуская внутрь влажный жар своего дыхания. Кончик его языка легко скользнул вдоль моей нижней губы, выманивая, пробуя, дразня. Он углубил поцелуй, втянув мой язык в свой рот, обвивая его медленными, уверенными движениями, а потом менял ритм — то притягивал к себе сильнее, вжимаясь в мои губы, то отпускал, позволяя мне сделать короткий вдох, и снова возвращался, как волна, накатывающая на берег. Его язык двигался настойчиво и чувственно — скользил, обвивал, чуть царапал внутреннюю поверхность моих губ, и я ловила себя на том, что отвечаю ему, сливаясь с этим вкусом и теплом, забывая, где заканчивается моё дыхание и начинается его.