Под защитой камня
Шрифт:
Жондекам и Перидал обменялись рукопожатиями.
— Привет, — сказал Жондекам с широкой улыбкой.
— Привет. — Перидал ответил на его приветствие, хотя его рукопожатие было довольно вялым и он явно не знал, что еще сказать.
— Привет, Перидал, — сказал, в свою очередь, Джондалар, протягивая ему руки. — По-моему, мы виделись на последней охоте?
— Да, я участвовал в ней, — сказал молодой парень. — Я видел тебя… на лошади.
— И Эйлу тоже, как я догадываюсь.
От смущения Перидал растерял все слова.
— Тебе повезло? — спросил Жондекам.
— Да, — сказал Перидал.
— Он
— А ты знаешь, что из кожи такого детеныша получается прекрасная детская одежка? — спросила Левела. — Она очень нежная и мягкая.
— Да, моя мать тоже так сказала, — ответила Жанида.
— Мы еще не познакомились, — сказала Эйла, протягивая руки робкой невесте. — Я Эйла, прежде жившая в Львином стойбище Мамутои, но сейчас ставшая членом Девятой Пещеры Зеландонии. Именем Великой Земной Матери, Мут, также известной как Дони, я приветствую тебя…
Жанида слегка опешила. Ей еще не приходилось слышать такого странного выговора. Возникла неловкая пауза. Потом, словно вспомнив о хороших манерах, она сказала:
— Я Жанида из Южного владения Двадцать Девятой Пещеры Зеландонии. Именем Дони я приветствую тебя, Эйла из Девятой Пещеры Зеландонии.
Джоплая выступила вперед и тоже протянула руки навстречу юной женщине.
— Я, Джоплая из Первой Пещеры Ланзадонии, дочь очага Даланара, основателя и вождя племени Ланзадонии. Именем Великой Матери я приветствую тебя, Жанида. Это мой жених, Экозар из Первой Пещеры Ланзадонии.
Жанида смотрела на эту пару, буквально разинув рот и вытаращив глаза. Многие выглядели удивленными при встрече с ними, но она явно не умела владеть собой. Затем, словно вдруг осознав, что она делает, она закрыла рот и густо покраснела.
— Я… простите меня. Моя мать очень рассердится, если узнает, что я проявила такую невоспитанность, но я не могла справиться сама с собой. Вы оба такие особенные, но ты красива, а он… нет, — сказала она и вновь покраснела. — Ой, простите. Я хотела… я не хотела, сказать… я просто…
— Ты просто подумала, что она настолько же красива, насколько он уродлив, — сказал Жондекам, озорно блеснув глазами. Он посмотрел на них обоих и усмехнулся. — И это правда, разве нет?
Повисла неловкая пауза, потом заговорил Экозар.
— Ты прав, Жондекам. Я не красив. И мне трудно представить, почему эта красивая женщина выбрала меня, но я не буду искушать судьбу, сомневаясь в собственном счастье, — сказал Экозар с улыбкой, от которой засветились его глаза.
Вид улыбки на лицах людей Клана всегда пугал Эйлу. Люди Клана не улыбались. Для них вид обнаженных зубов означал угрозу и испуганную демонстрацию подчинения. Но как ни странно, от улыбки черты лица Экозара изменились, и его родство с Кланом стало менее заметным.
— Пошутили и ладно. На самом деле я рад видеть тебя среди нас, Экозар, — сказал Жондекам. — Рядом с этим красавцем, — он кивнул в сторону Джондалара, — все проигрывают, но благодаря тебе мы с этим юношей смотримся не так уж плохо! Наши избранницы — другое дело, они все красавицы.
Жондекам говорил с такой искренностью, что все невольно улыбнулись и успокоились. Левела взглянула на него любящими глазами.
— Надо же, благодарю, Жондекам, —
— А мне нравится и внешность Экозара, — сказала Эйла, — но глаза, красота его глаз, бесспорно, занимает главное место.
— Если уж мы начали говорить начистоту, то надо выяснить все до конца, — сказал Жондекам, — у тебя, Эйла, очень странный выговор. К нему надо немного привыкнуть, но мне он нравится. Это заставляет людей обратить на тебя внимание и прислушаться. Хотя ты, должно быть, родилась в каких-то очень далеких краях.
— Дальше, чем ты можешь себе представить, — сказал Джондалар.
— И я хотел спросить еще кое о чем, — добавил Жондекам. — Где же твой волк? Мне рассказывали о встрече с ним, и я также надеялся познакомиться.
Эйла улыбнулась ему. Он был настолько откровенным и честным, что она невольно почувствовала к нему симпатию, и от него веяло таким спокойствием и довольством, что все окружающие заражались его настроением.
— Волк остался с Мартоной. Мне подумалось, что ему и всем нам будет спокойнее, если он останется дома. Но если ты зайдешь в лагерь Девятой Пещеры, то я с удовольствием познакомлю вас, и у меня такое ощущение, что ты ему понравишься, — сказала она. — Я буду рада познакомить с ним всех вас, — сказала она, оглядывая стоявшую вокруг компанию, включая юную пару, улыбки которой уже стали более уверенными и спокойными.
— Да, обязательно заходите, — радушно добавил Джондалар. Ему понравились все новые знакомые, но особенно Левела, которая оказалась общительной и душевной молодой женщиной, и Жондекам, напомнивший ему Тонолана, его младшего брата.
Они заметили, что Верховная жрица стоит около центрального очага, молча ожидая, пока все успокоятся. Дождавшись тишины, она обратилась ко всем собравшимся, отметив серьезность обязательств, которые они берут на себя, повторив отчасти то, что говорила раньше на собрании невест, и рассказав вкратце о том, что их ждет во время Брачного ритуала. Другие жрецы объяснили, где им полагается находиться, как выходить и что говорить. Потом прошла репетиция ритуальных передвижений.
Перед роспуском собрания Верховная вновь обратилась к ним:
— Большинство из вас знают это, но я хочу напомнить об этом сейчас, чтобы не осталось никаких неясностей. После Брачного ритуала половину лунного цикла — приблизительно четырнадцать дней, если использовать счетное слово, — молодоженам разрешается говорить только между собой. Лишь в случае крайней необходимости вы можете связаться с кем-то, но и тогда с помощью Зеландони, который будет решать, достаточно ли важна ваша надобность для нарушения ограничения. Я хочу, чтобы вы поняли смысл такого запрета. Принуждая молодую пару к уединенному житью, мы выясняем, смогут ли молодые ужиться вместе. Если к концу данного срока они решат, что несовместимы, любая пара сможет разорвать узел без каких-либо последствий. Все останется так, словно они никогда не проходили Брачный ритуал.