Под прикрытием
Шрифт:
Я подал саму идею, а Анна Ивановна мастерски воплотила её в жизнь.
Естественно, для «обкатки», сперва снабдил «разгрузками» членов кооператива в качестве рабочей одежды - а Клим тут же облюбовал её для рыбалки. Дальше, этот жилет стал распространяться по Матушке-России со скоростью пандемии коронавируса!
Ну, это я опять – очень далеко забежал вперёд…
Кроме того, часто общаясь, я не забывал внушать хозяйке «Иглы» кое-какие мысли, касаемые будущего её предприятия:
– В результате преобразования
Действительно, у всех на слуху дикие кутежи – закатываемые нэпманами и, никто не спросит, а куда им ещё девать свои прибыли? Всё было так зыбко, всё так быстро и непредсказуемо менялось, всё так было при НЭПе властями вкривь-вкось устроено… Что только и оставалось – быстрее потратить-прогулять-пропить, чтоб хотя бы приятные воспоминания остались.
– Ох, боюсь Вы правы, Серафим Фёдорович…
Опять же, в связи с моими идейками, пришлось ещё закупить швейных машинок и нанять дополнительно персонал. Однако, дальше всё – затык!
– Вам расшириться надо, Анна Ивановна! А как это сделать, если частникам не разрешается нанимать больше двадцати рабочих?
Только вздыхает:
– Сама об этом день и ночь думаю – аж голова кругом идёт! И, хочется и колется…
– А насчёт ограничения численности артелей и кооперативов – в законах ничего не сказано.
Наконец, я её «добил» и ещё весной была создана артель «Красная игла», вошедшая в кооператив «Красный рассвет». Это уже обеспечило её гарантированными заказами - хотя бы в первое время на рабочие рукавицы и те же самые «разгрузки».
Кроме того, Анна Ивановна обладала ещё двумя немаловажными достоинствами…
Как Клим среди кустарей, она имела громадный авторитет среди местных предпринимателей-нэпманов. В уме и обходительности с каждым человеком ей не откажешь, в особой женской – «мягкой» силе властного характера, тем более. Фрол Изотович и Клим брали «горлом», Анна Ивановна – особым, не передаваемым словами «шармом» и умением уговорить любого – исключая разве что трезвый телеграфный столб.
В отличии от своей бездетной младшей подруги, у сорокасемилетней Анны Ивановны Паршиной было три уже взрослых сына: младший - милиционер у Каца, средний – помощник волостного судьи и член волостной ячейки РКП(б), наконец старший сын – ответственный работник в уездном Ардатове. Это тоже добавляло ей «веса» среди своего брата-нэпмана.
Короче, своим лишь «переформатированием» она не ограничилась!
***
Поднявшись в спальню хозяйки Трактира, я первым делом всемерно покаялся и попросил прощения:
– Уважаемая Софья Николаевна! Глубочайше прошу извинить меня за своё свинское поведение, ещё раз поздравляю с Международным женским днём и прошу принять в знак
Ну, насчёт «скромности» этого подарка, я бы два раза промолчал!
Это «тонкое» женское белья – «из самого Париджу». Я не извращенец-фетишист какой, не подумайте. Но видеть прежние «пенюары», в которых я думаю – не одно поколение её пра-пра-прабабушек похоронили…
Мне просто за себя стыдно, как за мужчину!
Софья Николаевна, не взглянув даже на мой подарок, лёгким движением плеча сбрасывает с себя роскошный (когда то) персидский халатик… А, под ним…
НИЧЕГО НЕТ!!!
Надо сказать, до сих пор она стеснялась при свете раздеваться, как ни уговаривал. Гасим лампу и только тогда, при полной Луне похотливо-любопытно заглядывающей через окошко спальни, можно что-то различить.
Чего, спрашивается, стеснялась? Как и на ощупь, визуально тоже - очень даже роскошное, ни разу не рожавшее тело! Не «звезда» какая конечно, но и здесь – не подиум, а обычное семейное ложе, отчасти уже расшатанное.
Но, этого мало!
Она, обоими руками протягивает мне плётку – до сей поры висевшую на стене… Народный, несколько дикий обычай такой: во время свадьбы, невеста дарит жениху плётку и подставляет спину – в знак покорности воле будущего супруга. Он её не больно (чаще всего) бьёт и, после этого они считаются законными мужем и женой и, идут в баню… Ну… Помыться, там попариться, или «ещё что».
У меня ещё, при первом же взгляде на висевшее на стене это орудие истязания, мысль была: «выстрелит» ли оно - как пресловутое ружьё в театральной драме?
Выстрелило!
– Это Вы меня простите, Серафим Фёдорович, – говорит покорно, - за глупость бабью мою…
Ух, ты… САДО-МАЗО!!!
«С детства» всё мечтал попробовать - да с моей Королевой… Хм, кгхм. Не поэкспериментируешь особо, а вот в лоб заработать - чем твёрдым и тяжёлым, это запросто можно.
– Ну, тогда… Ложитесь, Софья Николаевна, на кровать вашей очаровательной попкой кверху – пороть Вас буду!
– Ой… Ой! ОЙ!!!
А вы, знаете – в этом что-то есть.
– А теперь, Софья Николаевна, переворачивайтесь на спинку… Любить Вас буду!
После «порки», классика пришлась впору - с потолочных щелей посыпалась пыль веков, со стен полетела штукатурка.
Со всего Ульяновска и его отдалённых окрестностей сбежались мартовские коты и, факелами сгорая от зависти, слушали как из окна второго этажа Трактира - раздавалось сладострастное:
– Ооо… Ооох… АХ!!! Серафимушка… Ааах… Ааах… ООО!!!
Короче, 8 Марта удалось отметить на славу!
***
Вслед за «Красным суриком» и «Красной Иглой», в кооператив «Красный рассвет» влилась артель «Красный трактир», в которой первоначально состояло всего четыре пайщика: сама Софья Николаевна Сапогова, два полотёра-официанта, да её бабка-кухарка.