Под обломками
Шрифт:
Я мысленно выдыхаю, чувствуя, как напряжение в груди чуть отпускает. Она одна. И, чёрт возьми, я не должен так радоваться этому, но радуюсь. Мой взгляд скользит по её лицу — по её бледной коже, по лёгкому румянцу, который проступает на щеках, — и я понимаю, что она говорит правду. Елена не из тех, кто играет или врёт, чтобы казаться лучше. Она всегда была слишком настоящей.
— Не одиноко? — спрашиваю, и мой голос становится тише, почти мягким, хотя я стараюсь держать дистанцию.
Она замолкает, опуская глаза. Её пальцы перестают теребить край свитера, и я вижу, как её щёки начинают краснеть — медленно, почти незаметно, но я замечаю.
— Иногда да, — говорит она наконец, её голос тихий, почти шёпот, и она всё ещё не поднимает глаз. — Но… я привыкла. Работа, переезд, новые люди — это заполняет пустоту. А остальное… — она пожимает плечами, но её движения резкие, как будто она пытается отмахнуться от чего-то большего. — Остальное просто не так важно.
Я смотрю на неё, и её слова, её поза, её покрасневшие щёки — всё это врезается в меня, как осколки. Она говорит, что привыкла, но я вижу, что это не вся правда. Елена, с её упрямством и огнём, не из тех, кто легко сдаётся одиночеству. Но она здесь, сидит напротив меня, и её взгляд, когда она наконец поднимает глаза, цепляет меня так, что я почти забываю, как дышать.
— Иди сюда — говорю еще слышно и она хмурит брови будто не понимает, что я от нее хочу — Сядь рядом Лен.
— Я и так сижу рядом с тобой.
Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и шумно выдыхаю, пытаясь прогнать напряжение, которое сжимает грудь. Чёрт, она всегда умела выводить меня из равновесия. Я открываю глаза и смотрю на неё, не отводя взгляд, чтобы она поняла — я серьёзен.
— Ты сидишь напротив, — говорю медленно, почти по слогам, и мой голос становится твёрже. — А я прошу сесть рядом со мной.
Её глаза расширяются, и на секунду мне кажется, что она сейчас фыркнет или скажет что-нибудь резкое, чтобы отмахнуться. Но она молчит, её губы чуть приоткрываются, и я вижу, как её щёки снова розовеют, почти незаметно в тусклом свете бара. Она отводит взгляд, её пальцы теребят край свитера, и я чувствую, как моё сердце бьётся быстрее, ожидая её реакции.
— Артём, — начинает она, и её голос дрожит, но она быстро сглатывает, будто берёт себя в руки. — Что ты задумал?
— Ничего не задумал, — отвечаю я, и это почти правда. Я сам не до конца понимаю, что делаю, но знаю, что не хочу больше держать дистанцию. — Просто хочу, чтобы ты была ближе. Это так сложно?
Она смотрит на меня, и её взгляд — смесь вызова, любопытства и чего-то ещё, что я не могу разобрать. Она делает глубокий вдох, как будто решается, и наконец кивает, едва заметно. Елена встаёт, её кеды тихо скрипят по деревянному полу, и обходит стол, садясь рядом со мной на стул. Её плечо почти касается моего, и я чувствую тепло её тела, лёгкий запах её духов — цветочный, с едва уловимой сладостью. Чёрт, это слишком. Я сжимаю челюсть, чтобы не выдать, как её близость действует на меня.
— Доволен? — спрашивает она, её голос лёгкий, но с лёгкой дрожью, и она бросает на меня быстрый взгляд, прежде чем отвернуться к своему бокалу. Её пальцы снова теребят край свитера, и я вижу, как она старается выглядеть спокойной, хотя её щёки всё ещё горят.
— Пока да, — отвечаю я, и мой голос звучит мягче, чем я ожидал.
Она фыркает, но её губы кривятся в улыбке, и она наконец поворачивается ко мне, её зелёные глаза ловят мой взгляд.
— Ты невыносим, Волков, — говорит она, но её голос тёплый, почти ласковый, и она слегка толкает меня плечом, как будто хочет разрядить напряжение. Но её прикосновение, даже такое лёгкое, только подливает масла в огонь.
Я усмехаюсь, отпивая виски, чтобы скрыть, как сильно её близость меня цепляет. Мой взгляд скользит по её лицу — по её скулам, по губам, которые она снова закусывает, и я чувствую, как пульс бьёт в висках. Чёрт, она даже не понимает, что делает со мной. Я ставлю бокал на стол, чуть сильнее, чем нужно, и поворачиваюсь к ней, сокращая расстояние ещё больше.
— Ты так и не решила свою проблему? — спрашиваю я, и мой голос звучит ниже, с хрипотцой, которая выдаёт больше, чем я хотел бы.
Елена замирает, её зелёные глаза вспыхивают, и она поворачивается ко мне так резко, что почти врезается в моё лицо. Наши взгляды сталкиваются, и я вижу, как её дыхание сбивается, как её щёки вспыхивают румянцем. Она пытается отстраниться, инстинктивно отодвигаясь назад, но я не даю ей. Моя рука находит её талию, пальцы сжимают ткань её свитера, твёрдо, но не грубо, удерживая её на месте. Её тело напрягается под моим прикосновением, но она не отталкивает, не убегает. И это, чёрт возьми, бьёт по мне сильнее, чем я ожидал. Я завелся не на шутку и если она не оттолкнет... Ох, каких делов могу натворить.
— Ты помнишь, — шепчет она, её голос еле слышен, почти теряется в шуме бара, но я ловлю каждое слово. Её глаза блестят, и в них — смесь удивления, уязвимости и чего-то ещё, что я не могу разобрать.
Я наклоняюсь чуть ближе, так, что наши лица теперь в паре сантиметров друг от друга. Её дыхание касается моей кожи, и я чувствую, как внутри всё сжимается. Я не должен этого делать, не должен так близко подпускать её, но я уже не могу остановиться.
— Я не помнил твоей фамилии, только имя, — говорю тихо, и мой голос звучит мягче, чем обычно, почти интимно. — Но всё, что ты говорила, о чём рассказывала… я никогда не забывал, мышонок.
Её губы растягиваются в лёгкой улыбке, и я вижу, как её глаза теплеют, как напряжение в её плечах чуть отпускает.
— Так тебя называет твоя подруга? — спрашиваю я, и мой тон становится чуть легче, почти поддразнивающий, но моя рука всё ещё на её талии, и я не убираю её.
Она кивает, её улыбка становится шире, но в ней есть что-то застенчивое, почти детское. Её щёки всё ещё горят, и она опускает взгляд, будто пытается скрыть, как моё прикосновение её волнует.
— Да, — говорит она тихо, и её голос дрожит, но не от страха.
Её застенчивая улыбка, её пылающие щёки, её опущенные глаза — всё это тянет меня к ней, как магнит. Я не могу отвести взгляд, не могу остановить себя. Её голос, дрожащий, но тёплый, звучит в моих ушах, и я чувствую, как напряжение между нами становится почти осязаемым, как воздух перед грозой. Она сидит так близко, что я ощущаю тепло её тела, её запах — цветочный, с лёгкой сладостью, — и это сводит с ума. Моя рука, всё ещё лежащая на её талии, медленно скользит вниз, касаясь её бедра, а затем ложится на её колено, твёрдо, но осторожно. Я чувствую ткань её джинсов под пальцами, но это не останавливает меня — я слишком далеко зашёл, чтобы отступить.