Под Небом Техаса

Бейли Татум

Это приносит мне еще один шлепок по тому же месту, и я решаю, что, возможно, в моих интересах больше не испытывать удачу.

Звук нашего жевания оглушает тишину. Мне никогда не нравилась тишина, в любом ее виде. Потребность заполнить ее сильна, но я жду, пока Митч нарушит ее первым. Он всегда был из тех людей, которые ненавидят светские беседы, и предпочитает сидеть в тишине, а не заполнять ее ненужными словами. И я понимаю его, правда понимаю. Просто это не моя сильная сторона.

— Может, тебе стоит попробовать заняться фотографией, - наконец говорит Митч, когда мы заканчиваем

есть.

Я обдумываю его слова, потому что фотография не кажется мне интересной. Делать снимки, подбирать ракурсы, следить за правильным освещением - все это звучит для меня ужасно.

— Пас

— Тренировки?

Я опускаю взгляд на свои тонкие руки, которые были такого же размера всю мою жизнь. Больше всего мои мышцы сейчас работают, когда я поднимаю пачки белой бумаги для копира.

Митч замечает мой взгляд и пожимает плечами.

— Может быть, это полезно для тебя. Парни в магазине только об этом и говорят. Привести себя в форму и покрасоваться перед дамами - он вздергивает брови, и я разражаюсь смехом.

— Правда? Это лучшее, что ты смог придумать?
– Он пожимает плечами, встает и уходит с пустой коробкой из-под пиццы. Надеюсь, Тренту не очень хотелось есть.

Я кашляю, чтобы прочистить горло, в котором нарастает ощущение жжения. Я сглатываю слюну, скапливающуюся во рту, надеясь, что это поможет облегчить легкую боль. Скорее всего, это стрептококк. Отлично. От неприятных ощущений после глотания я закатываю глаза. Конечно, я заболею в середине лета.

— Ты собираешься проверить его перед отъездом?
– спрашивает Митч, и я на минуту замираю в нерешительности.

Если Митч говорит, что Тренту стало лучше, не стоит ли мне вознаградить его за хорошее поведение? Остаться на одну ночь не помешает.

Боже, мне кажется, что я играю с его эмоциями, переминаясь с ноги на ногу. Как будто я не знаю, чего хочу, когда это очевидно, потому что я не всегда выражаю свои мысли наиболее связно. Но я работаю над этим.

— Тебе не все равно, если я останусь?

ГЛАВА 10

КИАН

— Разве меня когда-нибудь волновало, останешься ли ты?
– вот что я получаю в ответ.

Я оставляю Митча в гостиной и иду в спальню, где оставил мирно спящего Трента. Открыв дверь, я застаю его в том же положении, в котором оставил. Он лежит на животе, уткнувшись головой в подушку, и вдыхает и выдыхает через небольшую щель между сжатыми губами. Он разлегся, как мое личное подношение.

Я закрываю дверь и подхожу к кровати, медленно снимаю с себя одежду и кладу ее на тумбочку поверх его дневника. У меня чешутся пальцы, чтобы пролистать страницы, посмотреть, что он создал за время своего пребывания здесь. Будет ли это грустно? Будет ли оно счастливым?

В конце концов, я не открываю его. Если Трент захочет показать мне, он покажет.

Я забираюсь в постель рядом с ним, между нами нет ничего, кроме моих боксеров и его баскетбольных шорт и футболки, в которой он был, когда я только приехал. Рваный материал футболки видал и лучшие времена. Это моя старая футболка, которая досталась мне от 5k, когда я учился в школе.

Может быть, Митч был прав, когда предложил заняться спортом. Я мог бы снова заняться бегом, хотя это не

совсем то же самое, но достаточно близко. К тому же это отличное средство от стресса, которое мне очень пригодится, ведь с Трентом у меня не было возможности заниматься веселым кардио.

Мой член вздымается при мысли о его тугой попке, сжимающей его. Попка идеальной формы, подпрыгивающая при каждом толчке. Его задница заглатывает меня целиком. Мои губы целуют и кусают его, оставляя следы на его коже.

Теперь мой член пульсирует, и из его кончика вытекает струйка смазки, смачивая переднюю часть моих боксеров.

Это пытка - быть так близко к нему, чувствовать слабый запах его кожи и ощущать его тепло, исходящее от него. Мне хочется зарыться лицом в его шею и провести зубами по его гладкой коже. Время между нами похоже на пропасть, все мои сдерживаемые чувства к нему растут и растут, пока не выплескиваются наружу.

Я никогда не говорил, что у меня терпение святого. Без него я не цельный. Я всего лишь оболочка человека. И он мне нужен. Мне нужно чувствовать его рядом с собой и знать, что он здесь. Я приподнимаюсь на локте, чувствуя, что руки уже дрожат от минимального усилия, и провожу носом по сухожилию на его шее, тяжело вдыхая. Глубокий мужской аромат в сочетании с вожделением, расцветающим в моей душе, подстегивает меня к действиям.

Опираясь своим весом на его спину, я вдавливаю его еще дальше в матрас, и твердая длина моего обтянутого боксерами члена трется о его прикрытую попку. Боже, как же я хочу раздвинуть его ртом и заставить быть готовым принять мой член.

— Ммм Ки?

Когда я сильнее упираюсь в него своим членом, он снова толкается в меня. Встречая мои толчки своими. Это так горячо. Он такой горячий.

— Да, детка?
– мои слова произносятся сквозь одышку, и я уже готов взорваться из-за каких-то минимальных толчков, словно я подросток, но в данный момент меня это не волнует. Единственные мысли, которые проносятся у меня в голове, - это кончить, Трент и задница. Без особого порядка.

Мой член пульсирует все сильнее, а давление, нарастающее в яйцах и у основания позвоночника, заставляет меня глубоко дышать, пытаясь побороть надвигающуюся разрядку.

— Тебе нравится это? Тебе нравится, что мой член становится твердым для тебя?
– шепчу ему в ухо, а затем беру мягкий хрящ между зубами и покусываю его. Его дрожь - достаточный ответ для меня.

— Можно я сниму с тебя шорты?

Он быстро кивает, его гладкие волосы трутся о мое лицо, и я поспешно отталкиваюсь от его тела и быстро снимаю с него штаны, пока он возится с футболкой. Как только он раздевается, я спускаю свои боксеры, так что я тоже остаюсь голым.

Я смотрю на него, наслаждаясь его красотой. Его темные волосы, такие гладкие и шелковистые, что в моем мозгу постоянно идет война за то, чтобы не проводить пальцами по прядям каждое свободное мгновение. Идеально симметричные черты лица, превращающие его в мечту любого художника: острые скулы и пухлые розовые губы. Сильная линия челюсти и шея, которую так и хочется укусить. Его худощавое тело, изгибы и впадины мышц умоляют меня провести по ним языком и поклониться им, как голодающий у алтаря.