Под маской
Шрифт:
Первыми прибыли почтенный Космо с миссис Клифф, а также мистер Эмброуз Клифф, их единственный оставшийся в живых потомок. Они приехали в несколько старомодной коляске, запряженной парой лошадей; это обстоятельство заставило миледи воскликнуть:
– Боже мой, Космо, вы взяли напрокат этот изумительный экипаж или это ваш собственный? Интересно знать, видел вас кто-нибудь в такой колымаге?
Мистер Клифф, высокий худощавый человек, на несколько лет старше своей сестры, ответил, покорно целуя ее щеку, что почтовый налог был бы слишком тяжел для его скромного кошелька.
– Не всем нам так благоприятствуют обстоятельства, как вам, моя дорогая Амабел, –
– Ерунда! – ответила ее светлость. – Я полагаю, ваш кошелек толще моего, поскольку вы никогда и четырех пенсов зря не потратите. Просто ужасно, что Эмма тряслась и прыгала в этой ужасной старой карете, сильно смахивающей на карету моего дедушки, в которой мою бабушку всегда укачивало! Дорогая Эмма, как я вам соболезную и как рада вас видеть – хотя и не такой крепкой, как хотелось бы! Я проведу вас сейчас же в вашу спальню и хочу, чтобы вы легли в постель отдохнуть перед ужином.
Миссис Клифф, дряблая женщина с выцветшими голубыми глазами и болезненным цветом лица, ответила с неопределенной улыбкой и странно безжизненным голосом, что она хорошо себя чувствует, за исключением легкой головной боли.
– Я не удивляюсь, если каждый дюйм вашего тела болит! – сказала миледи, провожая ее в дом.
– О нет, в самом деле нет! Лишь бы Эмброуз не простудился!
– Моя дорогая Эмма, можно ли простудиться в такой день?
– У него слишком слабое здоровье, – вздохнула миссис Клифф. – Он сидел впереди, и я знаю, что там сквозило. Возможно, если бы он проглотил несколько капель камфоры, – у меня есть немного в моем несессере…
– Я бы на вашем месте не поощряла его заниматься самолечением, – сказала леди Денвилл искренне.
– Да, дорогая, но ваши сыновья намного крепче, не так ли? – сказала миссис Клифф, глядя на нее с робким сочувствием, Однако, поскольку ее светлость была не из тех матерей, которые считают, что болезненность придает детям утонченность, сочувствие пропало попусту.
Она сказала весело:
– Да, слава Богу! Они никогда не болели, хотя в раннем детстве перенесли корь и коклюш. Возможно, у них была и ветрянка, но я не могу припомнить этого.
Миссис Клифф обожала свою прекрасную невестку, но не могла не отметить про себя, что она, должно быть, бессердечная мать, если забыла о таком событии в жизни ее сыновей.
Но когда леди Денвилл удобно устроила ее на тахте, набросив на ноги шаль, смочила ее носовой платок своим очень дорогим одеколоном и позаботилась, чтобы шторы были плотно задернуты, она решила, что такая добрая, внимательная особа не может быть бессердечной, какой бы светской она ни была.
Между тем. Кит провел дядю и кузена в гостиную на первом этаже, где их ожидали различные освежающие и подкрепляющие напитки. Хотя закоренелое скряжничество побуждало Космо держать в своем собственном погребе лишь дрянные вина, его вкус не был столь испорчен, чтобы он не мог отличить хорошее вино от плохого. Пустив в ход сначала обоняние, а затем сделав маленький оценивающий глоток, он почти подобрел и выразил Киту свое одобрение возгласом «Ах!».
– Довольно хороший херес, кузен! – сказал Эмброуз, стараясь не выказывать излишнего восхищения.
– Больно много ты понимаешь в этом! – сказал отец насмешливо. – Скажешь тоже, херес! Это один из сортов малаги – Маунтин, который твой дядя запасал, – дай-ка вспомнить – ух, это было тринадцать или четырнадцать лет тому назад! Еще один-два года, Денвилл, и оно бы достигло наилучшего качества, поскольку чем дольше испанские вина выдерживаются, тем лучше они становятся. Это очень вкусное
– Я сожалею, сэр, что не могу ничего вам сообщить по этому поводу, поскольку не имею представления, какое у нее может быть приданое, – сказал Кит, неодобрительно глядя на него.
Космо удивился и сказал после минутного размышления:
– Однако нельзя предположить, что твой дядя Брамби одобрил бы этот брак, если бы это было не так! Разумеется, ты владеешь значительным состоянием, Денвилл, но все это должно стоить больших денег – очень больших денег – поддерживать такое хозяйство, как это, и дом в Лондоне, не говоря уж о небольшом именьице, которым ты владеешь в Лестершире. Кроме того, твой отец, я полагаю, вполне сносно обеспечил также и твоего брата, а это означает существенное сокращение твоих доходов.
– Как будто у Денвилла не было достаточно денег, – буркнул молодой мистер Клифф в свой стакан.
К счастью, Космо не услышал этого замечания. Он, по-видимому, почти столько же интересовался финансовым положением своего племянника, как и своим собственным; и за время, пока он успел выпить три стакана вина, он продолжал размышлять о возможном доходе с состояния милорда, числе слуг, необходимых для содержания в порядке такого большого особняка, стоимости ухода за такими обширными цветниками и о грабительских налогах на недвижимость в Мейфейре. Надо отдать ему должное, его интерес и энергичные меры, предлагаемые для уменьшения расходов племянника были полностью альтруистическими: почти так же, как ему нравилось сберегать свои деньги, он любил разрабатывать планы, каким образом сохранить деньги других людей. Племянник слушал его вежливо, а сын – со смесью злобы и смущения. Вскоре после того как Космо вышел из комнаты, этот молодой джентльмен опрометчиво попросил Кита не обращать на него внимания.
– Он всегда говорит так, как будто вымогает деньги – так уж он устроен! И дома-то это терпеть невозможно, но в гостях – это уж сверх всего!
Кит посочувствовал ему, так как легко мог представить, что для девятнадцатилетнего, неуверенного в себе юноши, стремящегося стать светским денди, выносить Космо, должно быть, весьма тяжело; но Кит понимал, что слова кузена чрезвычайно неприличны, и несколько раз резко менял тему разговора. Но это было бесполезно. Эмброуз продолжал горько сетовать на своего отца, подробно описывая его скупость, пока Кит не потерял терпения и не сказал ему напрямик, что его жалобы не делают ему чести.
– Я не удивляюсь тому, что мой дядя обижается на тебя! Боже мой, неужели ты не нашел в Оксфорде ничего лучшего, чем посещать публичные дома? Что касается исключения из университета, разреши мне сказать тебе, крикун, что Ив… – он замолчал и быстро изменил имя, чуть не сорвавшееся с губ, – что и я, и Кит были исключены, потому что мы одевались в старое платье! Что касается хвастовства насчет того, что какая-то несчастная возлюбленная заснула на твоем плече…
– Я не хвастаюсь этим! – выпалил мистер Клифф, густо покраснев от смущения. – Я только сказал…