Под кожей
Шрифт:
— Прости меня, прости. — Ее взгляд устремлен на Фрэнка, широкий и умоляющий. — Не делай мне больно… Я перестану. Я люблю тебя, милый, я больше не буду…
— Прости? Меня от тебя тошнит, тупая корова. — Фрэнк нависает над мамой. Ее руки дрожат и порхают по лицу, тушь для ресниц черными мазками ложится под глазами.
Мои вены заледенели. Я едва дышу. Сотня кирпичей давит на мою грудь, медленно расплющивая грудную клетку. Я должна выбраться отсюда. Они оба забыли обо мне, но это может быстро измениться. Фрэнк в настроении наводить ужас и унижать, а я уже увидела
Осторожно я выхожу из гостиной и направляюсь через кухню на выход. Мой локоть натыкается на мамину банку из-под печенья в виде уродливого петуха, но я успеваю поймать ее до того, как она падает. Я замираю прислушиваясь. Но ничего не происходит. Тихонько закрываю входную дверь. Свет на крыльце все еще включен, с тех пор как я вернулась домой десять минут назад. Вокруг света жужжат насекомые. Солнце только что опустилось за линию деревьев через дорогу.
Обессиленно опускаюсь рядом с дверью. Я все еще слышу, как хнычет мама, но Фрэнк молчит. Его молчание — самое худшее. Именно тогда он наиболее опасен.
Я пытаюсь встать, но ноги отказывают. Я прижимаю их к груди и кладу голову на колени. Я не могу здесь оставаться. Но меня так трясет, что никак не могу сесть за руль. Кроме того, ключи от машины лежат внутри на кухонном столе. Я не могу туда вернуться.
Раздается писк моего телефона. Я достаю его из заднего кармана. Оповещение о встрече. Пляжная вечеринка. Я закрываю глаза. Медленно открываю их. В любом месте лучше, чем здесь.
В моей телефонной книге всего пять номеров. Домашний, рабочий, Фрэнка, старый номер Жасмин, который я так и не удалила, и вот теперь Лукаса, по прозвищу Красавчик. Я нажимаю на его имя.
Он отвечает после первого же гудка.
— Привет.
— Я хочу кое-что узнать.
— Спрашивай.
— Почему ты пришел в ресторан?
— Я же говорил. Ты мне нравишься.
— Почему?
— Потому что ты сияешь и переливаешься радугой.
Я подавила придушенный смех.
— Нет. По-настоящему.
Он ничего не отвечал с минуту.
— Мы могли бы обсудить это не по телефону?
Я молчу. Считаю его вдохи. Меня все еще трясет, как будто я лежу на рельсах, а надо мной грохочет поезд. Он нужен мне. Я ненавижу его, но он мне нужен. Мне нужно выбраться отсюда. Я делаю глубокий вдох.
— Не хочешь за мной заехать?
— Черт возьми, да! Я еще не уехал. Дай мне свой адрес.
Я продиктовала ему адрес.
— Заеду за тобой в десять.
Я жду его, потирая руки и стараясь не дрожать. Мне все время кажется, что я слышу шум на кухне, но входная дверь не открывается. Секунды идут. Фрэнк не приходит за мной.
Джип Лукаса с грохотом въезжает на подъездную дорожку. Я вскакиваю и бегу вниз, чтобы его встретить.
— Ты отлично выглядишь.
Я в своих обычных мешковатых джинсах и безразмерной футболке, волосы убраны назад в беспорядочный пучок.
— Как и твоя тачка, — иронизирую я, отбрасывая в сторону пустую бутылку из-под «Маунтин Дью» и несколько
— Спасибо, — говорит он без намека на сарказм.
Несколько минут тишины, пока мы едем по разным дорогам и сворачиваем на шоссе. Пляж находится в сорока пяти минутах езды.
— Так что ты думаешь о мисс Пьер? — говорит он наконец.
— Ты имеешь в виду все ее речи о смысле безумия? Она странная. — Но в хорошем смысле. Мне нравится мисс Пьер, когда я могу сосредоточиться на том, что она говорит.
— Ага. Она с приветом. Как думаешь, это правда? Что в каждом из нас есть искра безумия?
Снимаю одно из своих колец и перекатываю его между пальцами. Я все еще напряжена. Трудно мыслить здраво. Мне нужно свободное пространство.
— Лукас?
— Да?
— Мы можем сейчас не разговаривать? Прости. У меня просто стресс.
— Конечно. — Я чувствую его пожатие плечами в темноте. Он не кажется раздраженным. По какой-то причине я рада.
— Спасибо. — Я прислоняю голову к окну со стороны пассажира и смотрю на раскинувшиеся фермы и пожухлые леса. Мы проезжаем через маленькие, устало выглядящие городки. Бабушка и дедушка Ксавьера живут в нескольких милях к северу от маленького прибрежного городка Сент-Джо. Через некоторое время мы въезжаем в шикарный район с особняками, освещенными фонарями в причудливых ухоженных кустах, которые видны даже в темноте.
Бабушка и дедушка Ксавьера живут на вершине холма. Лукас паркуется у подножия их круговой кирпичной подъездной дорожки, которая уже забита машинами. Мы поднимаемся к дому — шиферному чудовищу с постмодернистскими линиями и гранями и огромными стеклянными стенами. На углу дорожки стоит девушка в эластичном бикини, она жует жвачку и держит плакат со стрелкой и словами: «Вечеринка здесь. Не входите в дом, иначе я вас убью. — Ксавьер». Девушка наклоняет голову в сторону кирпичной дорожки позади нее.
Мы огибаем угол дома и выходим в огромный внутренний дворик со встроенной кухней и грилем. Песчаная дорожка ведет вниз к большой дюне примерно в двухстах ярдах от пляжа. Костер мерцает, и я вижу шевелящиеся тела, черные очертания на фоне усеянных луной волн.
Мой желудок сжимается. Это плохая идея.
Лукас трогает меня за плечо.
Я вздрагиваю.
— Не трогай меня.
Он поднимает руки вверх.
— Никакого вреда, ничего плохого. Я не трону тебя, обещаю. Если только ты меня не попросишь.
Я помню ощущение его теплой ладони на моей руке. Мой пульс учащается. Я отворачиваю лицо, чтобы он не увидел, как покраснели мои щеки.
— Поверь мне, этого не случится.
— Хорошо. — Он пожимает плечами. — Готова идти?
Я почти уверена, что это девятый круг ада Данте. Но куда еще я пойду сегодня вечером?
— К черту. Пошли.
Мы спускаемся к пляжу, стараясь не поскользнуться на песке. Один раз мне пришлось схватить его за руку для равновесия. К счастью, он не делает никаких умных замечаний.