Под кожей

Стоун Кайла

— Почему тебе непременно нужно быть такой злобной сукой, Шоу?

— Не нравится мой сарказм? Очень жаль. Мне не нравится твоя глупость. — Я показываю ему палец, просто, чтобы убедиться, что моя мысль дошла громко и ясно.

— Сколько грубости, — комментирует Пейтон. Я ее игнорирую.

Лукас с надеждой смотрит на меня, когда я сажусь.

— Увидимся вечером?

Я не утруждаю себя ответом. Все мое тело болит от напряжения, вызванного необходимостью держать себя в руках. Этот день нескоро закончится.

На

уроке государственного управления Арианна бросает бумагу на мой стол.

— Что это?

— Набросок глав, на основе которых будет написана наша работа. Почему бы тебе не посмотреть их в выходные, а в понедельник мы можем собраться вместе, чтобы обсудить тему доклада. Может быть, за обедом?

— Это не для меня. Послушай, я не работаю с партнерами. Вот как это происходит: Я напишу всю эту чертову работу, а ты сдашь ее с нашими именами и все равно получишь пятерку. Лады?

Арианна хмурится и качает головой. Ее темные волосы рассыпаются вокруг лица.

— Это жульничество.

— Ты плохо меня расслышала? Я пишу работу. Ты получаешь оценку.

— Я не собираюсь этого делать.

— Почему, черт возьми, нет?

— Потому что это неправильно, и потому что я сама выполняю свои работы. — Она показывает на листок. — Просто прочитай это за выходные. Я найду тебя в понедельник утром.

За всю мою школьную жизнь ни у кого не возникало проблем с этим. А теперь вот идеальная маленькая Арианна Торрес, качающая головой, потому что она добропорядочная христианка, которая, очевидно, сама выбирает, когда и где ей играть роль. Будь оно все проклято.

Глава 14

Фрэнк пьян. Я чувствую запах алкоголя, как только переступаю порог дома. Моя смена у Билла закончилась в семь, и я голодная и злая. Билл отправил меня домой с пенопластовым контейнером, наполненным стрипсами из жареной рыбы и соусом тартар. Я умяла две штуки в машине.

Фрэнк и мама в гостиной. Фрэнк смеется громко и, раскатисто. Мама бормочет, но я не могу разобрать что именно. Мне нужно пройти мимо них, чтобы попасть в свою спальню. Я бросаю ключи и остатки еды на стол и вхожу в гостиную. Внутренности сжались, кожа покрылась мурашками. Может, они меня не увидят.

Мало шансов.

— Сидни! — восклицает Фрэнк. — Куда ты намылилась, детка? — В одной руке у него бутылка «Джек Дэниэлс», в другой — пустой стакан. Его ноги широко расставлены на ковре, но при этом верхняя половина тела колышется, как цветок на ветру. Он поднимает бутылку и ухмыляется мне. — Хочешь?

Я прижимаюсь всем телом к стене. До двери моей спальни всего десять или около того футов, но с тем же успехом их могло быть и тысяча. Если я побегу, он почувствует мой страх и набросится на меня как волк.

— Тебе нужно лечь в постель, Фрэнк. Выспаться.

— О, он просто веселится. — Голос у мамы

высокий и невнятный. Она сидит на краю дивана, на ней только туфли на высоких каблуках, лифчик и трусы. Длинное черное платье перекинуто через спинку дивана.

— Мама. — Я стараюсь, чтобы мой голос не сорвался. — У тебя будет ребенок. Ты не можешь напиваться, пока беременна. О чем ты думаешь?

— Мы просто празднуем, вот и все. Сегодня я прошла УЗИ. Ребенок здоров, только маловат. Но так будет легче рожать. — Она икает.

Я смотрю на них, кислота подкатывает к горлу.

— Мальчик или девочка?

Она пожимает плечами.

— Пока не знаю. Малыш не хочет нам показывать. Но все в порядке. Фрэнк заплатит за другой прием. Никаких желтых детских нарядов для этой крохи. Твой папа хочет сходить со мной отпраздновать. Только я не могу влезть в свое платье. Разве это не смешно? Купила платье в прошлом месяце на два размера больше, и теперь я слишком толстая, чтобы влезть в него. — Она снова смеется, высоким истерическим смехом, шлепая себя по голому бедру.

Я закрываю глаза. Почему я должна заботиться об этом ребенке, когда моя мать так явно пытается его уничтожить? Мне следует заткнуться и убежать в свою комнату, но я не могу. Мой желудок превратился в свернувшийся суп из ужаса, но я все еще не могу закрыть свой чертов рот.

— Кого волнует твое дурацкое платье? Ты хочешь, чтобы твой ребенок родился уродом? Ты хочешь его убить?

— Эй! — кричит Фрэнк, делая неуверенный шаг ко мне. Он трясет бутылкой, маленькие капли коричневой жидкости хлещут через верх и проливаются на пол. — Закрой свой рот или я закрою его за тебя! Не кричи на свою мать!

— Тогда ты ей скажи! Кто-то же должен. — Я делаю только хуже. Не зря Аарон и Фрэнки уже скрылись в своей комнате. Первое правило в этом доме — знать, когда нужно исчезнуть. То, что он выкинет дальше, целиком моя вина, но желчь подкатывает к горлу. Я задыхаюсь. Я не могу молчать. — Ни один из вас не годится даже для воспитания собаки.

Смех мамы переходит в слезы. Она начинает всхлипывать.

— Не позволяй ей так со мной разговаривать, Фрэнк. Ты видишь, как грубо она со мной обращается? Это так ужасно, когда тебя нет. Ты оставляешь меня здесь совсем одну с этой умной маленькой шлюшкой.

Каждый мускул в моем теле напрягается. Я застыла на месте, вынужденная стоять и смотреть. Если я пошевелюсь, его взгляд может зацепиться за меня следующей.

— Заткнись! — Фрэнк набрасывается на ма. Его всклокоченные волосы взъерошены, глаза покраснели.

— Ты не любишь меня! — Ма хнычет. — Вот почему тебя всегда нет. Ты думаешь, что я толстая, да? Элли правильно говорила про тебя. Признайся, ты презираешь все, что я тебе дала. Все, чем пожертвовала!

— Закрой свою пасть! — Фрэнк трясет над ней бутылкой.