Под гипнозом
Шрифт:
Мы, молча шли по пустым коридорам вниз по деревянной не застеленной коврами лестнице в задней части, которая, как я предполагал, была лестницей для слуг. Мы миновали голые стены и простые изразцы, резкое отличие от богатства и роскоши того места, откуда пришли. Потом прошли большую кухню, темную и очень чистую, а после мы вышли на свежий ночной воздух. На нас подул холодный ветер. Завернув за угол, мы оказались сбоку от большого викторианского зимнего сада.
Она повернулась ко мне, в темноте её глаза блестели.
– Мы могли бы пойти в дом, но мне больше нравится
Она открыла дверь, и мы вошли в самый красивый сад, который я когда-либо видел. Я имею в виду то, что я не люблю растения в любом виде и форме, но это надо было видеть. Млечный лунный свет лился сквозь окна, превращая внутреннее убранство в прекрасный сказочный сад.
На самом деле, у меня сложилось ощущение таинственного леса. Там должно быть были сотни растений, они, переплетаясь, поднимались вверх по стенам, свисали с потолка и покрывали всё свободноё пространство, котороё не было приспособлено под дорожки для прогулок, или маленького пятачка, где стоял небольшой металлический стол и навес с качелями. Папоротник щекотал мне ноги.
Я потер руки. Здесь было действительно тепло, чуть туманная атмосфера и аромат с запахом земли и мха. Нежный звук капающей воды умиротворял.
Она щелкнула выключателем, и скопления круглых, белых ламп ожили, осветив своим рассеянным светом растения, стены, геометрически-узорчатый пол и её прекрасное лицо.
– Не правда-ли, это совершенство?
– Да. Это напоминает мне место культа, наподобие часовни – прохладно, темно, тихо.
Она удивленно посмотрела на меня.
– Вы ходите в церковь?
– Будучи ребенком, был служкой, но я отрёкся от Бога.
– Что произошло?
Я не стал ей рассказывать о своих детях, сгоревших в нескольких метрах от меня, про маленький ботинок, упавший рядом со мной, как будто прямо с неба.
– Правда в том, – осторожно сказал я. – Я мог бы не противиться Христианству, если бы история закончилась с «Почему ты меня оставил?», но хэппи энд сделал бы её менее интересной.
Она нахмурилась. – Это довольно болезненно.
– Думаете? – я пожал плечами. – Это реальное положение человечества. Наши жизни – одни сплошные одиночества. Где-то, по вселенной ходят триллионы, так и не получившие ответа на свои молитвы, но всё ещё ищущие Бога.
Она прикоснулась к краю зеленого керамического кашпо и провела пальцем вдоль кромки, в луче от ламп ноготь блеснул перламутром.
– А мне нравится идея о Боге. Некоторые обращаются к нему, когда дела идут действительно плохо.
– Да, это хорошая идея, – согласился я.
– И это было тем местом, которое спасло меня. В первый раз выйдя из госпиталя, я была словно зверёк в клетке. Каждый раз я ходила назад и вперед в пределах своей клетки и бросалась на её прутья в одном и том же месте, будучи не в состоянии понять, почему не могу двигаться дальше.
Она огляделась вокруг.
– Но однажды, Ивана отвела меня сюда, и я нашла это место таким умиротворяющим и успокаивающим, что хотела проводить здесь всё больше и больше времени. И тогда я поняла, что его можно сделать более прекрасным. Тут было не так много
Я уставился на неё. Боже! Она была душераздирающе прекрасна. Её личико засветилось от великолепия растений. Представить её в секс-клубе было просто невозможно. Я вспомнил опьяняющее, подобно наркотику ощущение и её вкус. И как фантастически наши тела подходили друг другу, и вожделение забурлило в моей крови. Я был на опасной территории. Очень опасной территории. О чём я, чёрт возьми, думал, придя с ней сюда, один на один.
– Это такая мелочь, – она разговаривала так нежно, совершенно не осознавая, как действовала на меня. – Но это делает меня совершенно счастливой, и я хочу, чтобы ты увидел это.
Она всплеснула руками, как ребенок, ожидающий моего одобрения.
Чёрт, леди Оливия, моё решение было принято еще в тот момент, как ты вошла в мой офис.
Я знал, что должен выбраться отсюда. Здесь слишком тесно. Здесь она была слишком соблазнительна. Я представлял её. Я хотел видеть свой член у неё во рту. В моей фантазии она пыталась взять его целиком. Почувствовал, что моё тело накаляется. Мне надо свалить отсюда. Это было результатом встречи покрышек с дорогой.
– Спасибо, что показала мне это место. Оно прекрасно. Но мне нужно возвращаться.
– Подожди, – тихо вскрикнула она и схватила меня за руку. Она потянула меня к пруду. В мутных кругах плавали золотые рыбки.
– Дафна говорит, что держать рыбок это несколько буржуазно, но мне они нравятся.
Она наклонилась, чтобы опереться о бортики пруда, и платье натянулось вокруг ее мальчишеских бедер. Неуместные мысли о том, как мой член медленно исчезает в ее теле, ворвались в мой разум. Эрекция без всякого предупреждения болезненно уперлась в ширинку. Мать твою. Это было как раз вовремя. Я хотел её так сильно, что она могла ощутить это по моему дыханию.
Мне немедленно нужно было вернуться в свою комнату. В блаженном неведении того, что твориться в моей голове и теле, она показала на несколько железных колонн.
– Видите это там? Это Викторианская система сбора дождевой воды. На самом деле это очень умно. Она отводит воду от стеклянной крыши в подземный накопительный резервуар.
Я уставился на колонны, пораженный своим желанием к ней.
– Мне нужно идти, – мой голос был хриплым и напряженным.
– Почему?
Я взглянул на её прекрасное лицо, с большими, сияющими глазами обращёнными ко мне и таким сладким приоткрытым ртом.
– Думаю, мы оба знаем, что так будет лучше.
– С чего бы это?
– Мы проходили через это раньше, и с моей стороны все выглядело бы так, словно я профессионально непригоден.
– Это единственная причина? – Я тяжело вздохнул. – Но ты хочешь... – она позволила своему голосу сорваться.
Внезапно я почувствовал прилив гнева.
– Черт возьми, Оливия, какого хрена ты от меня хочешь? Я сдерживаюсь из последних сил.
Она вымученно улыбнулась.
– Рада это слышать.