Под гипнозом
Шрифт:
– О, мой Бог. Вы только поглядите!
– закричала Берилл, резко обмахивая себя руками. Я остановил “Ягуар”, и мы мгновение сидели, глядя на подсвеченное великолепие, которое являлось резиденцией семьи Свонсон последние триста лет.
Я подумал о нём, как о показушной крепости и самом недружелюбном месте, которое когда-либо видел, но когда взглянул на Берилл, то понял, в каком диком восторге она пребывала и была очарована открытой демонстрацией могущества и богатства - как крыса перед атакующим змеем. Всё, о чём я мог тогда думать, что где-то в этой враждебной груде камней бледное растение
– Ок, я готова, - уже более спокойно произнесла Берилл.
Я завел машину, и мы проехали вниз по широкой, усыпанной гравием дорожке. Прохрустев, остановились рядом со старинным Ролс-Ройсом.
– Разве это не чудесно?
– прошептала возбужденно Берилл.
– Это мы ещё посмотрим, - сухо сказал я.
– А что насчет корзины? Мы берём её?
– спросила она, имея в виду корзину с лакомствами, которую она заказала в “Фортнум и Мейсон”. Она была уверена, что это то место, где богатые люди покупают себе продукты.
– Я уверен, что кто-нибудь придёт и заберёт её вместе с нашими дорожными сумками.
– Конечно, какая я глупая. У них есть слуги, не так ли? Я надеюсь, что не буду выглядеть сегодня полной дурой, обеспокоенно произнесла Берилл.
– Всё будет в порядке. Если ты нервничаешь, просто представляй их сидящими на унитазах.
Берилл от души рассмеялась.
– Это очень полезно.
– Идём?
– спросил я, взявшись за ручку автомобильной двери.
Она дотронулась до моего рукава.
– Прежде чем мы войдем, я просто хочу ещё раз поблагодарить вас за то, что попросили меня поехать с вами.
– Без тебя я бы не выжил, Берилл.
Она сияла от удовольствия.
– Пойдём, - сказал я, вынимая ноги из машины.
– Давай посмотрим, как живут сливки общества. В кратчайшие сроки массивные двери дома были открыты, и ливрейный лакей вышел, чтобы помочь нам. Я отказался от его предложения о помощи мне с моей дорожной сумкой, поэтому он сделал себя полезным, перенося небольшой чемодан и корзину Берилл.
Мужчина в униформе дворецкого и в безупречно белых перчатках почтительно поздоровался с нами, откликаясь эхом в холодной, серой, каменной прихожей. С явным северным акцентом он сообщил нам, что напитки будут подаваться в Зеленом зале через час. Лакей оставил корзину на ближайшей подставке и повёл нас коротким путем с развешанными большими гобеленами к огромной двухэтажной спальне. Им оказалась галерея, окружённая с четырёх сторон перилами, а её стены были завешаны полнометражным портретами семьи, без сомнения, выполненные великими мастерами.
– Боже мой, я чувствую себя, в самом деле, тронутой золотым жезлом, - прошептала Берилл. Её глаза широко раскрылись.
– Хммм...
Мы последовали за лакеем вверх по парадной мраморной лестнице с красной ковровой дорожкой, и далее по узкому коридору. Он остановился возле двери и почтительно сказал:
– Вот, пожалуйста.
Открыв её и войдя в комнату, встал в стороне, чтобы позволить нам в полной мере оценить размер жилища. Это была большая филенчатая комната, которая была подготовлена к нашему приезду. Лампы были зажжены, вспыхнул огонь, ревущий в камине, а на столе ваза с цветами. Пахло свежим постельным бельем. Полотенца и куски мыла
– Завтрак подаётся с семи до девяти, или, если вы предпочитаете, можете позвонить и попросить принести наверх.
Затем он открыл другую дверь, являющуюся смежной. Открыл, и Берилл шагнула в комнату, предназначенную для неё.
После ухода лакея, Берилл постучала в смежную дверь.
– Входи, - крикнул я.
– Разве это не удивительно? Вы можете поверить, что люди на самом деле так живут? – спросила она и села на обитый зелёной парчой диван.
– Мир, в котором мы живем, несправедлив, - мягко сказал я и скрылся в ванной.
Когда я вышел со стаканом для полоскания рта, Берилл подскочила:
– О, хорошо. Пьём одеваясь? Я буду то же самое, - сказала она и убежала в свою комнату, а после вернулась со своим стаканчиком. Я открыл свою сумку и налил нам обоим по хорошему глотку виски. Берилл не осталась надолго. Она хотела выглядеть за ужином лучше всех. Я сидел в одиночестве, наблюдая, как прогорают в огне поленья. Опустился вечер и принес с собой ощущение отсутствия времени. Я был поглощен им вместе с остальными людьми, кто жил здесь до этого.
Я чувствовал себя спокойно и умиротворенно, и мог просидеть так сколько угодно, пока Берилл не постучала в дверь сорока минутами позднее.
– Как вы думаете? Это слишком мало или слишком много? – спросила она.
Она была одета в длинное голубое платье, слегка мерцающее ожерелье с гармоничными цветными камнями. Я знал, что она купила это специально для этого вечера. Я улыбнулся, чувствуя большой прилив нежности к ней.
– Ты выглядишь чудесно.
– Вы действительно так считаете?
– Ты не знаешь меня, чтобы утверждать, что я так не думал.
– Действительно.
Встав из кресла и пожав плечами, я надел пиджак, в котором сюда приехал.
– Разве вы не будете переодеваться к обеду?
– Неа.
– Вы же один будете таким. Так?
Она широко раскрыла глаза.
– Ок, босс.
Глава 13
Марлоу
– Они не слишком тратятся на отопление, не так ли? – стуча зубами сказала Берилл, когда мы шли вдоль промерзшего коридора.
Чтобы попасть в Зеленый зал, мы должны были пересечь Мраморный зал. Большую комнату, наполненную изысканной французской мебелью, драгоценными коврами из стран Ближнего Востока и набитую бесценными произведениями искусства. Она производила впечатление непревзойденной роскоши, но в очередной раз у меня сложилось отчетливое ощущение, что этот дом наполнен ужасающим одиночеством.
Нас встретил лакей, не тот, который был ранее, державший открытыми ряд высоких двойных дверей и сопровождавший нас в Зеленый зал. Это было ещё одно роскошное помещение с ещё много большим количеством произведений искусства и дорогого антиквариата, но здесь было уже гораздо теплее. Официант шагнул нам навстречу и спросил, что бы мы хотели выпить. Берилл заказала бокал белого вина, а я попросил по-американски двойной Джек Дэниелс. С точки зрения Британцев, идея удвоения смехотворна.